Чтение онлайн

Светлова огляделась.

Собак на участке не было и забора как такового тоже. Ибо забором в России декоративное легкое ограждение, подчеркивающее красоту дома и символически обозначающее границу собственности, не считается. Несерьезно это все. Забор — это глухая, как минимум метра три в высоту непреодолимая преграда. Чтобы снаружи обитателей не видно было и не слышно.

Так же, как и затемненные стекла, эти забором были приметой нынешней России.

Любопытно, что у Игоря Багримовича такого забора не было. Вокруг его участка шло как раз именно декоративное легкое ограждение, подчеркивающее красоту дома и символически обозначающее границу собственности, однако не нарушающее общий архитектурный замысел.

* * *

Кроме луны, тегишевский дом освещал фонарь над крыльцом. Было прозрачно-холодно и звездно.

Такая погодка хороша тем, что не дает заснуть.

И все равно Светлова чуть не задремала прямо стоя, как лошадка, в темноте за деревьями.

Поэтому она вздрогнула от неожиданности, когда дверь дома с грохотом отворилась и на пороге, в прямоугольнике освещенного проема, возник мужской силуэт.

Человек пятился задом с поднятыми руками.

Это был тот самый, давешний, молодой человек, поджидавший Тегишева часом ранее у ворот.

— Прощелыга! Букашка! Гнус! — гремел с крыльца баритон хозяина.

Гость Тегишева попытался, продолжая пятиться задом, перешагнуть порог, но споткнулся.

И в это время раздался выстрел. Молодой человек с завыванием скатился с высоких ступеней в траву.

Прямо под ноги Светловой.

Однако вместо предсмертных хрипов перевернулся, словно игрушка «ванька-встанька», и довольно шустро встал на четвереньки.

Дверь дома с грохотом захлопнулась.

— Вам не больно? — поинтересовалась Аня.

— Больно! — захныкал пострадавший. — Мне больно, больно, больно!

— Сочувствую.

— Он меня убил, убил, убил!

— Вы уверены?

— Убил! Мне больно.

— Одно другое исключает. Не плачьте. До свадьбы все заживет.

— Да о чем вы говорите? Не будет никакой свадьбы! Вы что, не видите, куда он мне попал?

— И правда! — подивилась Светлова, глядя на простреленные штаны своего собеседника.

— Покалечил, покалечил, покалечил!

— Но мне кажется, что это… Это не огнестрельное ранение. Иначе вы выглядели бы сейчас гораздо хуже.

— Не огнестрельное, говорите? Да вы не представляете, какое у них, этих военных, может быть разработано сверхсекретное оружие! Может быть, я только сейчас, поначалу, так неплохо выгляжу, а потом умру в страшных мучениях…

— Да что вы!

— Они ведь, знаете, как умеют заметать следы?

Выстрелят сейчас, а человек прощается с жизнью через долгое время. Чтобы не возникло никаких подозрений!

— Долгое.., насколько? — уточнила Аня.

— Ну… Генералу Тегишеву виднее!

— Генералу? — Аню не на шутку заинтересовали слова собеседника.

— Разумеется.

— Игорь Багримович — генерал?

— А я вам о чем? Генерал, правда, в отставке, а ныне бизнесмен. Ушел из армии в бизнес, благо стартовый капитал для этого бизнеса генералу ЗГВ найти было несложно.

— Прощелыга! Букашка! Гнус! — снова вдруг загремел с крыльца баритон Тегишева.

Очевидно, выкинув гостя и выпив после этого еще, генерал решил, что еще не все высказал ему до конца…

— Я тебе покажу Гринпис! Я тебе такой «пис» покажу! Да тебе, прощелыга, весь мир, весь «пис» покажется не зеленым, а малиновым в крапинку!

Аня оглянулась.

Тегишев, не сходя с порога, картинно опирался на ружье; фоном ему служил освещенный дверной проем.

— Я тебе покажу, как меня преследовать! Да я тебя собакам скормлю на псарне!

— Орлов-Задунайский. Местное отделение Гринпис, — торопливо представился Ане пострадавший.

«Хорошо, что не Потемкин-Таврический, — хмыкнула про себя Светлова. — Интересно, почему у всех защитников окружающей среды фамилии почти как у фаворитов Екатерины Второй?»

— По-моему, нам нужно отсюда как можно скоре выбираться, — заторопился подстреленный представитель Гринпис. — Иначе этот зверь…

— Да, кажется, генерал немного подшофе.

— Немного? — не согласился Орлов-Задунайский. — Да это форменное пьяное чудовище, и к тому же у него оружие.

— Ну что ж, я вам, пожалуй, помогу, — согласилась Светлова. — Но в обмен на откровенную беседу.

— Видите ли, вся информация нашей организации сугубо конфиденциальна.

— Ну, тогда.., извините! — Аня повернулась, чтобы уйти.

— Нет, нет! Я согласен! — Увидев, что Светлова готова раствориться во тьме подмосковной ночи, защитник окружающей среды резко изменил свое мнение. — К тому же вы не можете меня бросить здесь одного.., раненого. — — Могу.

Видно было, что своим лаконичным ответом Светлова сильно разочаровала собеседника.

— И хватит вам! — Аня поморщилась. — Пищать!

— Да, я пищу! — гордо вскинул голову Орлов-Задунайский. — Да, я пищу, когда мне больно. Скажу больше: да, я боюсь! Боюсь! Но это не значит, что ради принципов нашей организации я не готов приковать себя к…

— К чему?

— К воротам усадьбы Тегишева!

— Учитывая приближение зимы, лучше приковаться где-нибудь поближе к камину. — Аня зябко повела плечами. — Потому что ждать покаяния от Игоря Багримовича вам придется ох как долго. Не такие генералы люди, чтобы каяться перед букашками!