Чтение онлайн

— Не думала я, что, пережив все, что тебе довелось пережить, столкнувшись с предательством, с коллаборационизмом, в том числе и в твоей семье, ты все еще такая наивная!

Сраженная этим доводом, Леа склонила голову. Да, даже французы…

Вошла монахиня.

— Мадам Тавернье, необходимо, чтобы ваша подруга вас оставила. Вам нужен покой.

— Спасибо, сестра, она уже уходит.

Леа охватила дрожь. Она недоверчиво посмотрела, как за женщиной в белом закрылась дверь, и опустила глаза, не смея встретиться взглядом с Сарой. В ней еще жила слабая надежда. Придя в больницу, она спросила мадам Мюльштейн…

— Я вижу, Франсуа тебе ничего не сказал. Мы поженились по возвращении, из Монтийяка. Но это всего лишь необходимая формальность. Это ничего не изменит в ваших отношениях. Я не ревнива.

«Но я-то ревнива», — подумала Леа, готовая разрыдаться.

— Надо, чтобы ты как можно скорее увиделась с Франсуа, — продолжала Сара. Она, казалось, не замечала, как побледнела Леа. — Если ты его не застанешь, набери номер: Дантон 26–27. Ты запомнила?.. Главное — ничего не записывай. Когда тебе ответят, скажи, что мадам Гюго ждет месье Сент-Бёва в назначенное время. В девять часов вечера ты должна быть на Сент-Андре-дез-Ар. Ты знаешь, где это?

Леа кивнула.

— Обрати внимание на то, чтобы за тобой не было слежки. Оденься во что-нибудь темное. Ты слишком бросаешься в глаза в этом голубом костюме. С тобой встретится кто-нибудь из наших. Ты мне говорила, что заметила у напавшего на тебя человека акцент… и почувствовала на своей шее прикосновение его усов… Это может облегчить поиски. К тебе должны подойти со словами: «Вы не видели Виктора?» Ты ответишь: «Я собираюсь встретиться с ним сегодня вечером». Ты все поняла? Повтори.

Леа монотонно повторила.

— Хорошо. Приходи ко мне завтра. Я должна быть в курсе.

В коридоре Леа столкнулась с Даниэлем.

— Как она себя чувствует? Почему вы молчите?.. Что с вами? Вы очень бледны.

Поддерживаемая молодым человеком, она села на стул. Ноги были ватными, она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

— Все нормально, ничего страшного: просто я не выношу запаха эфира.

— Вы меня напугали… Как себя чувствует Сара?

— Лучше, гораздо лучше.

— Хотите, я провожу вас?

— Нет, сейчас это пройдет, спасибо.

У Леа было одно желание: бежать из этой больницы и прийти в себя, чтобы все обдумать. Она быстро рассталась с Даниэлем.

На площади Обсерватории она вскочила на подножку автобуса, когда он уже тронулся. Контролер схватил ее за руку и накинул ремень безопасности.

— Очень опасно, мадемуазель, прыгать на ходу.

— Этот автобус идет до площади Сен-Мишель?

— Да, мадемуазель, два билета, пожалуйста.

Леа протянула деньги и оперлась на деревянные перила. Ее волосы развевались на ветру. Автобус шел с большой скоростью.

Придя на улицу Грегуар-де-Тур, она открыла дверь ключом, который ей дала сестра. В квартире никого не было. Она трижды позвонила на Университетскую улицу. Никто не подошел к телефону. Франсуа тоже не появлялся. Зато, когда она набрала номер, данный ей Сарой, ответил мужской голос.

— Вы не видели Виктора?

Хотя Леа и была начеку, она вздрогнула. Перед ней стоял незнакомец с великолепными рыжими усами, ожидая ее ответа.

— Я собираюсь встретиться с ним сегодня вечером.

— Хорошо, пойдемте.

Пройдя по переулку, они вышли на бульвар Сен-Жермен и зашли в большое кафе. Он провел ее вглубь, подальше от посетителей.

— Что вы будете пить?

— Не знаю, то же, что и вы.

— Гарсон, два стакана хорошо охлажденной водки.

Пока официант не вернулся, они не проронили ни слова.

— Выпейте, похоже, вам это необходимо.

Прикрыв глаза, она выпила… Ей вспомнились дни и вечера, проведенные с советскими солдатами в Германии в поисках перемещенных лиц и сирот, неизменная водка и песни: такие красивые и грустные… Благодаря этим людям с Востока она узнала, что такое безудержное веселье и черная тоска. Они стояли у нее перед глазами, погруженные в воспоминания о родной стране, о любимых женщинах… Сколько нежности, сколько деликатности было в этих мужланах! Как старались они хоть немного скрасить ей неуютную обстановку: отдавали свои одеяла, угощали чаем, делились черным хлебом… Ей так не хватало сегодня той атмосферы товарищества, заботы, делавшей жизнь среди руин менее трудной. Сожалея о том времени, Леа вздохнула.

— Вас не слишком затруднит, мадемуазель, вернуться на землю? — прервал ее человек с усами.

— Я думала о русских солдатах. Они были моими друзьями.

Он странно посмотрел на нее и подумал: «Еще одна сумасшедшая».

— Нам нельзя долго оставаться вместе. Если Сара дала вам этот номер телефона, значит, ей надо что-то нам сообщить.

Она не смогла удержаться от шутки:

— Как вы догадались?

Вероятно, он не обладал чувством юмора. Однако ее легкая улыбка не ускользнула от него, и он раздраженно нахмурился. Нимало не смутившись, Леа продолжала, рассказав ему все, что произошло на улице Сен-Жак.

— Вы не могли бы точнее описать его приметы?

— Нет, я ничего не запомнила, кроме усов, акцента и еще того, что он был немного выше меня ростом. Ах да, он был в кожаной куртке, возможно, даже на меху…

— В такую погоду?

— Да, я даже успела об этом подумать, пока он держал меня.

— Как вам показалось: это был молодой человек?

— Трудно сказать… Думаю, да.

— Ладно. Мы с этим разберемся. Вы увидитесь завтра с Сарой?

— Да, — неохотно сказала она.