Черное время
Шрифт:
Душа встрепенулась. Она тоже хотела бы последовать за этим удивительным странником. Но у Клима еще были обязательства перед близкими людьми, а во-вторых, для странствий ему были необходимы спутники-люди, с кем можно было порадоваться и поделиться впечатлениями от увиденного.
Что-то стукнуло по корпусу Спутника. Космический камешек или часть его же собственной обшивки.
Клим очнулся.
Итак, составляем стратегический план действий.
Первая забота – раса Бье и Мантоптеры. Вторая – эйнсоф. Третья – Стрелец А. Ко второй и третьей можно подключить специалистов, того же Герхарда, Аристарха и Дашку с ее юным супругом.
Клим улыбнулся в душе. Парень ему нравился чистотой, твердостью характера и скрытой мощью. Впрочем, чему удивляться, если его предком был сам Железовский.
Итак, решено. Отеллоиды и Мантоптеры – его забота, Мальгина. Возможно, эти необычные создания подскажут, где найти Шаламова. Если нет, придется последовать совету Первого и обратить внимание на ближний космос. Хотя если бы Дан находился где-то рядом с Солнцем, его бы заметила сторожевая система интрасенсов. Или не заметила бы? Что, если он умеет ходить по Солнечной системе бесшумно?
Впрочем, нет смысла решать эту задачу сейчас. Вернусь домой – поищу.
Мальгин облетел зону отдыха Спутника, принадлежащего существам, которые давным-давно канули в вечность, оставив после себя практически мертвую Солнечную систему, с грустью подумал: «Лучше бы я этого не видел…» Финал разумной деятельности человека представлялся ему в молодости не таким. Тогда казалось, что пределов познавания мира не существует, и горизонт впереди будет лишь отодвигаться в бесконечность. Однако все, что имеет начало, имеет и конец. Как говорили древние индусы: начало веревки всегда влечет конец ее. Жаль, что для человечества он наступил так рано…
В следующее мгновение Клим перешел в резонансный контур финиш-терминала орилоунского метро.
«Оператор, найди узел выхода, ближайший к материнской звезде расы Бье в Галактике. Время – пять тысяч пятьсот пятьдесят первый год по земному летоисчислению».
«Выполняю, ваша светлость», – отозвался инк Сети.
Спутник исчез из поля зрения.
Короткая темнота.
Тело (энергосфера) стягивается в точку и лучом прокалывает пространство. Никаких ощущений, ни приятных, ни болезненных.
Свет!
«Семьсот двадцать парсеков от центра Галактики, – доложил оператор приятным женским голосом. – Плотность звезд – около тысячи на кубический парсек».
Клим и сам уже увидел-почувствовал, что это такое – плотность звездного окружения, превышающая околосолнечную в десятки тысяч раз.
Его со всех сторон окружали звезды. Миллионы звезд! Казалось, они вот-вот начнут падать к центру, сожмутся в единый огненный шар, и шар этот взорвется, превратится в сверхновую звезду, в квазар!
Финиш-терминал орилоунского метро в здешнем уголке Галактики представлял собой невидимый со стороны полевой ретранслятор, использующий анизотропные свойства вакуума. Изнутри он был прозрачным, что позволяло пользователю метро видеть любую подробность звездной панорамы. В состоянии самадхи Мальгин не имел глаз, подобных человеческим, но диапазон его энергоинформационного зрения был намного шире, поэтому он видел даже инфракрасные звезды, давно остывшие либо готовые родиться в недрах пылегазовых туманностей, а также черные дыры, окруженные слабым гало и джетами – узкими направленными выбросами светящейся материи. Однако звезд вокруг было так много, что на ум невольно пришло сравнение, звучащее как: «Рябит в глазах!» А ведь это был еще не сам балдж – центральное звездное ядро Галактики, а всего лишь его периферия.
Клим «огляделся».
Звезда и планета, давшие жизнь расе Бье, отыскались неподалеку, в трех астрономических единицах от орилоунского транслятора. Звезда представляла собой ничем не примечательный желтый карлик примерно такого же класса, как земное Солнце, разве что с меньшей массой. А вот планета, окруженная необычной ажурной оболочкой, каждый элемент которой походил на огромный черный колючий каштан, представляла несомненный интерес. С одной стороны, она действительно была планетарным объектом, размерами не уступая таким планетам Солнечной системы, как Марс. С другой – это был колоссальной величины единый живой организм с инвариантной структурой сознания, способный изменять физическую природу своих образований в широком диапазоне материальных структур. Планета-матка. Планета-мозг. Планета-конструктор, способный создать любой эффектор для решения тех или иных задач. В Солнечной системе ее эмиссар – «каштан» создавал черных людей, отеллоидов, которые стали универсальными солдатами, исполнителями воли матки.
«Оператор, – мысленно позвал Мальгин, – прошу предоставить транспортное средство с большим энергозапасом и комплексом связи с вашим информарием».
«Такого транспортного средства в узле перехода не имеется, но я могу предложить свою дублирующую систему, копию моей индивидуальности».
«Это меня устроит. Как тебя зовут?»
«У меня нет имени, только порядковый номер: двенадцать биллионов сто девятнадцать…»
«Отставить номер. Я буду звать тебя Бестором – от слов Бье и сторож, не возражаешь?»
«Как вам будет угодно, ваша светлость».
«Почему ты называешь меня вашей светлостью?»
«До вас здесь побывал еще один землянин, который приказал называть его так».
«Его имя – Даниил Шаламов?»
«Так точно, ваша светлость».
«Значит, Дан был-таки здесь, – невесело подумал Мальгин. – Это его идея – предложить Блэкхоул услуги отеллоидов».
«Этого я не утверждал», – осторожно заметил оператор.
«Я разговариваю сам с собой. Что ж, по крайней мере будем знать, что он посещал мамашу Бье. У нас есть шанс выяснить, что он ей предложил и куда направился потом. Или он ушел тем же путем, через твой транслятор?»
«Нет, у меня он больше не появлялся».
«Тогда формируй двойника, пора знакомиться с культурой Бье».
Невидимый, но ощущаемый как прозрачная масса стекла объем узла ретранслятора разделился на две неравные части. Большая осталась исполнять роль узла перехода орилоунского метро, меньшая – с человекосущностью внутри (ни дать ни взять – семечко в яблоке) – устремилась к звезде отеллоидов, за несколько мгновений набрав почти световую скорость.
Планета-матка расы Бье выросла в размерах, превратилась в ажурный конгломерат, истыканный шипами и пронизанный множеством пор, ходов и тоннелей, окруженный своеобразной объемной сетью из сотен тысяч колючих черных «каштанов». Эти необычные «плоды» размерами от пяти до ста километров представляли собой исполнительные органы, которые планета-матка использовала для любых действий в качестве эмиссаров, посланников, защитников, строителей, исследователей и надзирателей, а также сеятелей спор Бье-жизни в других уголках космоса. По сути, это и в самом деле был единый организм, а то и геном, способный отразить, повторить, скопировать любой космический или планетарный объект, умеющий гибко приспосабливаться к разным условиям жизни или отстаивать свои интересы. О культуре как таковой речь не шла, этико-логические концепции культуры в человеческом понимании имели несколько иное смысловое наполнение, но в эстетическом плане геометрия и порядок Бье вполне описывались такими человеческими терминами, как «гармония», «фрактал», «красота».