Чтение онлайн

— Саймон-простофиля кое-что увидел во время своей полуночной прогулки к водоему.

— Верно, — сказала Кейт.

Питер закрыл глаза и повторил:

— Саймон-простофиля по ярмарке гулял, Саймон-простофиля булку там украл… [12] — Он открыл глаза и уставился на нее. — Как думаешь, Саймон был латентным гомосексуалистом?

— Нет.

— Не мог он подцепить кого-нибудь ради секса, там, у водоема той ночью? Не было ли по близости какого-нибудь булочника, чью булочку он захотел отведать, но потом дела приняли совсем скверный оборот?

Кейт скептически взглянула на Питера.

— Я не поддразниваю тебя. Ты должна мысленно вернуться к тем событиям и хорошенько подумать.

— Нет. Саймон просто увидел кого-то у воды, — сказала Кейт.

— Почему ты не предполагаешь, что это мог быть Герайнт?

— У Герайнта не было доступа к лодке. Мне кажется, Саймона кто-то преследовал на лодке после того, как он получил ножевое ранение.

— Мог ли Герайнт видеть, как этот человек преследовал Саймона на лодке?

— Он мог его видеть, но он бы тогда сообщил об этом. Когда это случилось, он был на испытательном сроке. Разве он не ухватился бы за шанс обвинить кого-нибудь другого?

— А что насчет того бродячего старика? Того, у кого сохранился при себе нож Саймона, — спросил Питер.

— Старик нашел нож в луже грязи неподалеку от воды. Я не думаю, что он что-то видел… Даже не знаю… — Кейт потерла глаза, запутавшись во всех противоречивых сведениях данного расследования.

— Где сейчас этот бродячий старик?

— Не знаю.

— У Саймона не было врагов, о которых ты могла бы знать. К тому же, у него не было большого состояния. И у его друга не было никаких намерений или мотивов убить его. Итак, по логике вещей, я полагаю, что Саймона убили, потому что он стал свидетелем преступления.

— Откуда в тебе столько уверенности по этому поводу? — спросила Кейт.

— Мне терять уже нечего. Я могу посмотреть на это объективно. Если приплести сюда богатую и влиятельную семью, это как раз будет классическим поводом для убийства.

— А что насчет Магдалены?

— Она, наверное, уже мертва. Сколько — кажется уже восемь — дней прошло с тех пор, как она пропала без вести? Тебе нужно сосредоточиться на поисках ее тела. Похитителю нужно от него избавиться. Вот тут-то и соединятся недостающие нити повествования.

Кейт опустила взгляд на свои руки, ощутив тоскливость от всего происходящего с ней. Тоскливость от мысли о личной жизни, ее связи с сидящим перед ней чудовищем и от осознания, что у нее не хватало полномочий раскрыть это дело и спасти Магдалену.

— Ты была хорошим офицером полиции.

— Странно слышать это от тебя.

— Я искренне так считаю.

— То же самое могу сказать и о тебе, Питер. Подумай обо всех хороших поступках, которые ты бы мог совершить, — ответила Кейт, глядя на него.

Питер закатил глаза.

— Ты всегда была идеалисткой, Кейт. Ты полагала, что, будучи полицейской, сможешь совершать добрые поступки, но зло всегда на шаг впереди, в мире его навалом. Полицейский не может совершать больше добрых поступков, чем та же зубная фея, к примеру. Все, что они могут сделать, — это помешать людям совершить еще больше «плохих» поступков… — Питер согнул пальцы в форме кавычек, выделяя слово «плохих».

— А по какой причине ты решил стать офицером полиции? Мне искренне любопытно, раз уж мы заговорили о добре и зле — задала вопрос Кейт.

Он цокнул языком по зубным протезам.

— Я люблю разгадывать головоломки. Меня не волновал характер и суть предполагаемых преступлений. Я не стремился поймать злоумышленника и арестовать его, нет. Я просто хотел его перехитрить. Решить загадку.

— Дела об убийствах тоже кажутся тебе загадками, — сказала Кейт.

— Так и есть. Это непередаваемое чувство превосходства, когда тебе удается их разгадать. И, естественно, меня увлекало совсем другое — то, что мне все сходило с рук, когда я был тем самым неуловимым преступником.

— Поэтому ты меня ненавидишь? Потому что я тебя поймала? Я должна чувствовать свое превосходство над тобой? — спросила Кейт.

— Я тебя не ненавижу, Кейт. Ты была единственным человеком, разгадавшим мой замысел, и из-за этого тебе пришлось распрощаться с должностью полицейской.

Кейт было не по себе от того, как запросто Питер рассуждал об этом. Она вспомнила дождливую ночь в своей квартире, когда ей удалось разгадать его загадку и она наконец узнала, что он был Каннибалом с Девяти Вязов. И он знал о том, что она его раскусила. Питер заявился к ней домой и силой ворвался в квартиру.

Питер загнал Кейт в угол спальни и сел на нее сверху, вонзив нож в живот… Его лицо стало безумным, кровь хлынула из раны на голове, губы скривились над порозовевшими зубами. Она продолжала сражаться, пока кровь вытекала из раны на животе. Она сбросила с себя Питера и сильно ударила по голове лавовой лампой.

Кейт проковыляла к телефону, чтобы позвонить в полицию, все время поглядывая на нож, торчащий из живота. Боль была адской, но она знала, что если вытащить нож, то она истечет кровью. Насколько близко он ударил ножом к крошечному эмбриону, растущему внутри нее? Насколько высоким был риск убийства ее будущего сына?

Раздался гудящий звук, и Кейт подняла глаза. Их встреча подошла к концу. От нахлынувших воспоминаний шрам на ее животе начал покалывать.

— Дело, которое ты расследуешь, очень захватывающее. Я бы даже сказал, что одна часть меня надеется, что ты поймаешь этого преступника, а другая часть надеется, что у тебя ничего не выйдет. Сообщишь мне, когда вы обнаружите тело Магдалены? — спросил Питер.

Чары словно разрушились, и старый Питер-полицейский, которого она когда-то знала, исчез. Кейт собиралась ответить, но звук между ними оборвался. Она хотела ответить ему какой-нибудь колкостью, но Питер уже не слышал ее. Кейт подняла взгляд и заметила, что Джейк ждал у двери, чтобы пройти внутрь и увидеться с отцом.