Чтение онлайн

– Скажи ему, что я только начальник штаба, – попросил он Степанова. – А командир отряда – гражданин Чехословацкой Республики Ян Ушияк. Он придет сюда через несколько дней. Пусть тогда с ним и договаривается.

Услышав это, Отиск недоверчиво посмотрел на Мурзина. Неторопливо спрятал в карман листочки с призывами правительства Бенеша. И вдруг, спохватившись, извлек из брюк солидную пачку немецких рейхсмарок и протянул ее Мурзину. От денег Мурзин категорически отказался. Штабс-капитан Отиск холодно попрощался с партизанами и отправился восвояси в сопровождении все тех же двух десантников-парашютистов, которые приходили от него еще раньше.

На обратном пути к партизанской хате Степанов спросил Мурзина:

– Юра! Зачем ты ему про Ушияка сказал?

– Так лучше будет. Видно, он действительно догадался, что мы советские партизаны. Пусть он теперь с Ушияком познакомится. Может, поймет кое-что. К тому же, когда Ушияк придет, у нас радиостанция будет. Свяжемся с Киевом. Доложим об «англичанах». Возможно, с ними действительно лучше в контакте действовать.

– Что ж, может быть, ты и прав. Из Киева Лондон лучше видно…

На другой день в голубом безоблачном небе появились английские бомбардировщики. Они пролетели над горой Княгиня на незначительной высоте и высыпали осколочные бомбы в районе расположения партизанского лагеря. К счастью, только трое партизан получили легкие ранения. Покружившись над туристским домиком, самолеты хлестнули по лесу пулеметным огнем, покачали на прощанье крыльями и улетели на запад.

– Хороши союзнички! – сказал Степанов Мурзину. – Попадись мне сейчас этот штабс-капитан Отиск, я б ему морду набил, гаду.

– А. может, это твой английский знакомый бомбы на нас высыпал?

– Какой знакомый? – не понял Степанов.

– Ну тот, с которым тебя над Берлином сбили.

– Нет. Тот на американских «летающих крепостях» ходит, а это английские «либерти». Да и вряд ли он через Ла-Манш перебрался. Небось, если немцы не сцапали, отсиживается сейчас где-нибудь в Бельгии или во Франции. – Степанов замолчал, задумался, потом промолвил со вздохом: – А хоть бы и он. Я этих летчиков не виню. Народ они подневольный: куда им прикажут бомбы кидать – туда и швыряют. А вот штабс-капитан Отиск и его хозяева в Лондоне – это сволочи настоящие.

Целый день в партизанском лагере только и говорили о налете английских бомбардировщиков. А под вечер к партизанам прибежал запыхавшийся Ян Ткач. Взволнованный старик сообщил, что в их село пришли немцы, не менее двухсот человек, которые собираются на гору Княгиня, чтобы посмотреть, зачем сюда прилетали английские самолеты. Вопреки запрету, дозорные привели Яна Ткача к Мурзину.

Узнав, в чем дело, Мурзин с благодарностью обнял старика:

– Вельми дякуем, пан Ткач!

– Но я не пан, я е судруг. Товарищ, – смущаясь, сказал тот по-русски.

После его ухода Мурзин, посоветовавшись со Степановым, с Грековским, решил уводить отряд в горы. Он приказал немедленно сжечь туристскую хату, чтобы немцы не обнаружили никаких следов пребывания партизан. По боевой тревоге были сняты сторожевые посты и дозоры.

Через час на горе Княгиня не осталось ни одного партизана. Только вольный ветер гулял по лесу да дикие козы пугливо принюхивались к запаху гари.

Совершив лихой марш-бросок на пятнадцать километров, отряд Мурзина пробрался в небольшую горную лощину, где случайно оказалась такая же заброшенная туристическая база. Правда, не было в ней кроватей и стульев, но добротный деревянный пол понравился партизанам: не придется спать на сырой осенней земле. Здесь, подальше от «друзей», прилетевших из Лондона, Мурзин и решил развернуть основную партизанскую базу отряда имени Яна Жижки.

Через несколько дней разведчики, ходившие на гору Княгиня встречать Ушияка, сообщили, что немцы действительно приходили к сожженному туристскому домику, но, очевидно, у них не возникло никаких подозрений, потому что они довольно быстро покинули гору. Вскоре и Ян Ушияк вместе с основной массой отряда, со штабом и радистами пришел в лощину, где его поджидал Мурзин.

После радостной встречи, после крепких дружеских объятий Ушияк рассказал Мурзину о тяжелом бое, который пришлось выдержать отряду возле старой партизанской базы над селом Штавник.

– Я уж думал, твою группу разбили, ребят взяли в плен. Иначе откуда боши могли узнать про наш лагерь. Ночью окружили лес над Штавником, а утром пошли прочесывать. Дом лесника Немчака спалили. Жители едва ноги успели унести. Да и то не все. Много народу погибло. Мы тоже большие потери понесли, пока из окружения прорывались. Немцев больше трех батальонов было. Думаю, что нашу оборону они хорошо знали. Потому на пулеметные гнезда не шли. Выбрали, откуда меньше всего их ждали…

– Возможно, мы предателя пригрели? Как думаешь, Ян, может такое быть?

– Конечно, всякое может случиться. Придется присматриваться к людям.

– И главное, медлить с этим делом нельзя. А то и здесь нас накрыть могут. Надо запретить покидать лагерь без нашего ведома. Дай указание патрулям и дозорным без пароля из лагеря никого не выпускать.

Мурзин рассказал Ушияку о встрече с английскими десантниками и о том, почему вынужден был увести людей с горы Княгиня. А вечером, когда радисты установили связь с Большой землей, в Киев ушла подробная радиограмма о благополучном переходе партизанского отряда имени Яна Жижки из Словакии на Моравскую землю.

Октябрь был уже на исходе. По утрам все чаще сырая земля покрывалась морозным инеем. Партизаны целыми днями не выпускали из рук лопаты: отрывали землянки и бункеры, готовились к зиме. Туристский домик вмещал лишь сорок человек, а в отряде насчитывалось более трехсот. Холодные ветры заставляли быстрее вгрызаться в землю, чтобы до наступления холодов обрести надежный теплый угол.

Одновременно связные Ушияка разбрелись по всему Валашскому краю и по Моравии, устанавливая связь с подпольными коммунистическими ячейками в городах и крупных населенных пунктах. Для встречи с руководителями подполья частенько уходил из партизанского лагеря и сам Ушияк.