Чтение онлайн

— Ну слава богу, очнулся!

Голос был обрадованный и смутно знакомый. Ольгерд, кряхтя, сдвинулся на бок. Проклятый угол перестал жать на ребро и в поле зрения вплыло молодое лицо. Напрягся, вспомнил.

— Шпилер?

— Я самый, — откликнулся случайный товарищ. — Уж думал, что не выживешь, ан нет. Оклемался!

— Мы где?

— В плену.

— У кого?

— Себя называют охотными стрельцами, — понизив голос, рассказал собеседник. — . На самом деле обычные разбойники. Гуляют здесь, пользуясь тем что война и не до них. Ходили по деревням за живым товаром. Нас вот по пути прихватили. Сейчас хабар в свой острожек везут, куда-то на Брянщину, а полон — к татарам.

— Разбойники — московиты?

— Да кого здесь только нет. Русские, поляки татары. Даже швед затесался. Он у главаря в подручных.

— Главарь у них кто?

— Да бес его разберет, — глаза у Шпилера расширились и он перешел на шепот. — По имени вроде русский, кличут господином Димитрием, а кто он на самом деле — неведомо. Страшный на самом деле человек. Ему душу христианскую загубить — что муху прихлопнуть…

Ольгерд напрягся и смог, наконец, оглядеться по сторонам. Они ехали в середине обоза по неширокой, поросшей травой лесной дороге. Обоз составляли разнотычные телеги, доверху полные скарбом. Впереди и сзади телеги сопровождали давешние тяжеловооруженные всадники, а за последним возом, который тянули два сильных откормленных вола, словно бычки на кукане, семенили на веревке люди, среди которых он распознал и встреченных в лесу разбойников… На возу жалась кучка связанных девушек.

— Если ты пленный, то почему со мной на телеге? — спросил у Шпилера.

— За тобой приглядывать посадили.

— Я-то им зачем понадобился?

— Как тебя подстрелили, то хотели сперва добить, но приметили дорогую саблю взяли с собой. Решили, что ты из знатного рода, собираются, если выживешь, выкуп взять.

"Вот и сгодился воеводин подарок, — усмехнулся про себя Ольгерд, — и недели не прошло, как он жизнь мне спас". Вслух же произнес:

— Давно едем?

— Третий день уже. Крепко тебя об пенек приложило, у кого другого голова бы треснула. Да еще нога прострелена. К счастью, пуля навылет прошла. Я перевязал как мог, подорожник и мох приложил…

— А ты что, лекарь?

— Да какой там. Так, научился в странствиях раны обиходить.

К телеге подъезжало два всадника. Шпилер оглянулся и вжал голову в плечи. Первый, судя по наряду, был тем самым прибившимся к разбойникам шведом. Возраста среднего, в плечах кряжист, с короткой всклоченной бородой и мясистым неприятным лицом. Пальцы, что держат повод — длинные, узловатые, ухватистые словно клещи. В седле ездить подолгу не приучен — сутулится, елозит. Смотрит на пленников, как закольщик на рождественских поросят: прищурился, а глаза бегают вверх-винз, словно ищут, куда заколку вонзить. Таких обычно с радостью берут в пытошных дел мастера. Второй ехал позади и виден был только наполовину, но к ворожке не ходи, главарем здесь был именно он.

Этот человек выделялся среди своего пестрого отряда как ворон, затесавшийся в галочью стаю. Конь сильный, вороной, из тех, какими похваляются друг перед другом магнаты. Всадник коню под стать. Ему бы на парадах гарцевать да паненок с ума сводить. В черненой кирасе, из-под которой выглядывает рукав опять же черного бархатного камзола. В седельной кобуре точит рукоятка пистоля с серебряными чеканными накладками. Хоть годов далеко не юных, верхом держится прямо, легко, словно в седле родился. Без шапки, волосы коротко стрижены, с проседью. Про таких говорят "перец с солью".

Всадники поравнялись с телегой. Оба глядели на Ольгерда, выжидательно молчали. Он, не зная о чем пойдет речь, тоже не спешил начинать разговор.

— Очухалсь? — спросил швед, обращаясь к Шпилеру. Голос у него был под стать лицу: злой, утробный.

— Жить будет, — тихо ответил добровольный лекарь.

— Фот и славн. Тафай ты тепер ф общий строй, — швед, коверкая слова, рассмеялся, словно заквакал. — Лошати не люти — их беречь нужн…

По его знаку разбойник рангом пониже заставил Шпилера спрыгнуть с телеги, хлестнув по спине нагайкой и подогнал к веренице людей. Не останавливая обоз, спешился, споро прикуканил бедолагу в общую связку, заскочил на коня, снова хлестнул.

Швед понаблюдал за Шпилером, обернулся к Ольгерду.

— Рас жифой, теперь гофори, кто такоф? Шляхтиш? Сколько земля у ротственникофф? Сколько тенег за тепья тадут?

— Безземельный, — угрюмо ответил Ольгерд, про всяк случай подпустив к голосу слабины, что сделать, положа руку на сердце, было совсем несложно. — Был десятником у смоленского воеводы, а как как город сдали, ушел на вольные хлеба.

— Фидиш, Тмитрий! — произнес швед, обернувшись в сторону главаря. — Коворил я тебе, что толку с него не пудет. Нато было срасу заресать.

— Позабыл твой совет спросить, Щемила! — голос у главаря был сочный, чуть с хрипотцой и, на удивление, отдаленно знакомый.

Главарь подъехал к самому тележному борту, наставил на Ольгерда нехороший взгляд. Он оказался гораздо старше, чем выглядел издалека. Лет, наверное, пятидесяти. Лицо тяжелое, складки на лбу. Глаза карие, некрасивые. Взгляд не просто нехороший, — страшный.

— Что же делать с тобой, служивый? — после долгой паузы задал вопрос.

Ольгерд неопределенно пожал плечами. Пытаясь вспомнить, где видел этого человека раньше, он отчаянно тянул время.

Не дождавшись ответа главарь еще раз оценивающе оглядел лежащего Ольгерда с макушки до пят и ровным голосом произнес:

— Хочешь под мою руку? Жалованья я своим людям не плачу, но долю даю в добыче согласно заслугам. Ты воин опытный, будешь с нами — саблю верну, лошадь дам боевую вместо твоего одра. За рану не сетуй — время военное, а мы не смиренные богомольцы.

Главарь снова замолчал, теперь уже ожидая ответа.

— Подумать могу? — спросил Ольгерд, откидываясь на мешки.

— До вечернего привала, — коротко ответил главарь. — Дела предстоят большие, люди толковые мне нужны. Но и таскать с собой лишний груз нет резону.

Ольгерд кивнул. Главарь и его подручный Щемила, разом потеряв к нему интерес, вернулись в строй.

Но на следующем привале Ольгерд ответ дать не смог — рану на ноге растрясло так сильно, что он до утра метался в бреду. Ненадолго очнувшись уже неведомо каким по счету днем, увидел перед собой лицо Шпилера. Товарища по плену отцепили от кукана и приставили ухаживать за раненым, однако всех его лекарских познаний хватало лишь на то, чтобы менять повязки да помогать добраться до кустов на привалах, чтоб справить нужду.