Чтение онлайн

– Если надо поговорить, – сказал он, – проходите внутрь.

Около дверей он сунул руку в горящий мусор, достал головешку и прикурил от нее. При этом Вулф заметил, как перекатываются у него мускулы. Несмотря на худобу, Паркер оказался довольно жилистым.

Внутри хибары царила духота, пахло дымом, капустой и человеческим потом. На стенах красовались цветные глянцевые фотографии, вырванные из журналов для богатых: экзотические моторные яхты, личные самолеты, сверкающие белизной особняки на пляже Палм-Бич и шикарные кедровые виллы в Ист-Хэмптоне. И все это великолепие покрывала реальная копоть местной действительности.

Разномастные лампы на упаковочных ящиках освещали старый половик из сизаля на бетонном полу, нишу для мини-кухни, обитую листом рифленой жести, и напротив нее – старое выцветшее одеяло, закрывающее проход в другие помещения.

Паркер открыл хрипящий от старости холодильник, извлек оттуда три банки пива – себе, Чике и Вулфу – и уселся в покрытое чехлом кресло. От этих умеренных движений в комнате поднялось слабое облачко пыли, которое, впрочем, тут же осело. Вулф и Чика расположились на простых плетеных стульях, явно много раз ломанных и чиненных.

– Нам надо побыстрее покинуть этот город, штат и вообще страну, – заявила Чика.

Это вызвало у Паркера ухмылку.

– Неужели этот дерьмовый фараон в бегах? Тогда у меня сегодня праздник.

– Сума здесь, – напрямик сообщила Чика. – Он уж наверняка все сделает, чтобы нас остановить.

Паркер задумался.

– Любому, кто поможет вам, придется иметь дело с Сумой, – изрек он наконец.

– Если мы исчезнем достаточно быстро, у Сумы не будет на это времени, – возразила Чика. – Ему нужны именно мы.

Паркер снова ощерился, показав металлические коронки.

– Ну ты и штучка. Понятно, почему из-за тебя многие ребята гадят под себя со страху, – промолвил он и бросил окурок в банку из-под томатного соуса «Контадина». – Ну да ладно, посмотрю, что можно сделать.

Он встал и удалился за полог из старого одеяла в другую часть хибары.

Чика подошла к двери и выглянула наружу. К пиву она не притрагивалась.

– Что бы вы сделали, не сломай я ключицу у этой двуногой крысы? – поинтересовался Вулф.

– От меня ничего не требовалось, – отозвалась Чика.

– Вы предвидели это конкретное будущее?

– Вероятно, я вам больше верю, чем вы мне.

Сквозь открытую дверь они видели, как идет своим чередом жизнь в «городе безнадежных», похожая на жизнь любой из стран «третьего мира». «Вот только кто бы мог предположить, что так станут жить здесь?» – подумалось Вулфу.

– Ищете что-то конкретное? – спросил он Чику, уловив ее настороженность.

– Нет, – покачала она головой, продолжая, однако, внимательно осматриваться вокруг.

Заметив голого ребенка, испражняющегося на куче мусора, Вулф вспомнил, как читал доклад городской санитарной службы, быстренько спрятанный мэрией под сукно. Там говорилось, что количество колоний патогенных микроорганизмов типа диплококка, стафилококка, амебы и сальмонеллы в одном кубическом метре данной местности превышает все мыслимые нормы.

– Вы же знаете, что я пока не могу уехать, – произнес он.

– Очень глупо, – откликнулась Чика. – Сума с удовольствием сожрет вас на завтрак. Послушайте меня, и тогда мне, думаю, удастся сохранить вашу жизнь.

– Вы не понимаете. Я в ответе за смерть Сквэйра.

– У вас нет доказательств.

– Он был одним из моих людей. Попал в беду. Такую большую, что гордость не позволила ему просить у меня помощи, а толкнула на скользкий и опасный путь. А я встал на этом пути, – сказал Вулф, глядя на Чику. – Или вы не в состоянии понять, что такое гордость? Например, мой сенсей – учитель айкидо – не понимал этого.

– Гордость, согласно конфуцианству, грех, – ответила Чика. – Тяжкий и опасный грех.

Десять минут спустя из глубины жилища вынырнул Паркер, неся фотокамеру «Поляроид» для профессионалов. Он сфотографировал их анфас и снова исчез за одеялом, скрытный и молчаливый.

Появившись вновь, он держал в руке два британских паспорта, которые вручил Чике.

– Не бойся. Они сойдут за настоящие, – успокоил он, ковыряя при этом зубочисткой во рту, из которого пахло кошачьими консервами.

– Благодарю, – бросила на него взгляд Чика, пряча паспорта во внутренний карман.

Паркер опять стал сверлить Вулфа взглядом.

– Спокойно, – сказала Чика. – Я же говорила, что он свой.

Паркер что-то проворчал, но тут черты его лица смягчились при виде девочки лет пяти, с негромким криком бросившейся к нему. Он слегка наклонился и поднял ее на руки.

– Кэти, – пробормотал он, обнимая ее, а она уткнулась лицом ему в шею.

А затем, уступая ее громкому «пожалуйста, папочка!», он перевернул ее вверх ногами, держа за щиколотки. Из ее рта, скрытого теперь длинными светлыми волосами, вырвалось хихиканье. Паркер встряхнул ее легонько, и она восторженно завизжала в притворном испуге.

– Почему вы живете в этом аду? – спросил Вулф, указывая на скопище вонючих хибар.

– Потому что жизнь всегда лучше смерти, – отозвался Паркер. Он еще немного потряс Кэти так, как обычно трясут посудину с прилипшим ко дну содержимым. – По лицу вижу, что ты не веришь. Наверное, чтобы полностью понять меня, надо оказаться в моем положении.

Он перевернул Кэти головой вверх и, продолжая держать ее на руках, смахнул у нее со лба волосы. Лицо у девочки раскраснелось. Она оказалась хорошенькой и, как многие дети ее возраста, заражала окружающих своей жизнерадостностью. Она показала Вулфу язык, а Паркер рассмеялся.