Чтение онлайн

Коллекция пополняется.

IX(ii).Я ненадолго отвлекаюсь от компьютера. Мне хочется впустить в себя внешний мир, вдохнуть его ароматы. Поэтому я подхожу к окну. И вдруг вижу чудо. Самолетик вернулся! Он снова выводит в небе петли. Теперь в небе написано: «САЛЮТ, НЬЮ-ЙОРК». Спустя несколько секунд буквы выцветают и постепенно исчезают.

Я хлопаю в ладоши, и мой внутренний мир из черно-белого превращается в разноцветный.

Вот я описываю чудесное зрелище, и вдруг мне открывается его таинственный смысл — в нем зашифровано важное послание. Итак, пора завязывать с таблетками. Я начну серьезно тренироваться. Отныне мое главное лекарство — внешний мир. А от таблеток надо отвыкать.

Обещаю. Не забуду. Начну с завтрашнего дня.

X.Они стояли по росту, самый длинный слева. На нем был шерстяной зеленовато-серый однобортный пиджак, а под пиджаком — накрахмаленная белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Рубашку он заправил в джинсы — белесые, выцветшие, такие уже лет десять, а то и больше, как вышли из моды. Стрижка у Длинного короткая и аккуратная, волосы на косой пробор. Он носил очки с большими линзами, похожие на «авиаторы». В целом Длинный напоминал молодого лондонского бухгалтера, одевшегося для выходных в Котсуолде. Двадцать пять лет, а выглядит на все пятьдесят.

Двое его спутников походили на него: рубашки тоже заправлены в джинсы, но без пиджаков и нет очков. У Среднего волосы черные и жесткие, из носа торчат волоски. Коротышка — почти бесцветный блондин. Со своими серьезными минами они напоминали аспирантов естественно-научного факультета — те тоже всегда невозмутимы, даже когда цитируют Дугласа Адамса [2] или «Монти Пайтон». [3]

Хотя обычно Чад робел, он вдруг направился прямо к кафедре и положил на нее ладони. Джек собирался что-то сказать, но Чад его опередил:

— У меня к вам предложение, совершенно оригинальная и необычная игра.

Представители «Общества Игры» не шелохнулись.

— Но если вы считаете, что оригинальные и необычные идеи — это не ваше, так и скажите, я сразу же уйду. — Чад поднял руки и собрался уходить.

— Продолжай! — велел Длинный.

— Игроков шесть, игра состоит из нескольких раундов — по одному раунду в неделю. Чем-то напоминает салонную игру в последствия. Каждому проигравшему назначается задание, которое надо обязательно выполнить, иначе он выбывает. Задания предполагают чисто психологические действия: проигравшие должны сделать нечто неудобное или унизительное для себя. В ходе розыгрышей выбывают те игроки, которые не сумеют исполнить свои задания до конца. Игра продолжается до тех пор, пока не остается один победитель.

Джолион шагнул вперед и стал плечом к плечу с другом.

— Игра ведется в обстановке строжайшей секретности, — подхватил он, будучи уверенным в необходимости упомянуть о секретности сразу же.

— Да, совершенная секретность жизненно необходима, — кивнул Чад.

— Успех в игре зависит от сочетания везения и искусства, — продолжал Джолион, — совсем как в реальной жизни…

Он замолчал и невольно задумался — тогда впервые задумался — над интересной аналогией, которая ему очень понравилась: да, игра в реальную жизнь.

— Все игроки вносят залог, — сказал Чад.

— Конечно, — подхватил Джолион, — и если кто-то отказывается выполнить задание, он автоматически теряет залог. Причем залог должен быть не мелкой суммой… Все отчужденные залоги добавляются к гран-при.

— Погодите, — остановил Длинный, поднимая указательный палец. Затем произнес, глядя на Чада: — Имя, пожалуйста.

— Чад Мейсон.

Средний достал из кармана джинсов блокнотик, из нагрудного кармана рубашки — ручку и что-то записал.

— Имя, пожалуйста, — повторил Длинный, переводя взгляд на Джолиона.

Джолион назвался, и Средний записал его тоже.

— Продолжайте! — велел Длинный.

— А я Джек. Джек Эндрю Томсон. Не Томпсон, а Томсон. Без «п» в середине.

— Продолжайте, — повторил Длинный. — И расскажите подробнее, какого рода задания… последствия.

Джолион покосился на Чада. Игру во всех подробностях они еще не успели обсудить.

— Вначале задания простые… смешные, юмористические, — нерешительно начал Чад.

— Да, юмористические, — повторил Джолион. Он тянул время в попытке что-нибудь придумать. — Вообще задания обсуждаются всеми игроками совместно, но на ранних этапах они достаточно легкие в исполнении и могут вызвать лишь небольшое неудобство. Например, вы извещаете всех в колледже — с помощью плакатов, заметки в еженедельнике и так далее, — что вы в определенное время и в определенном месте дадите сольный концерт.

Выражение лица Длинного не изменилось.

— Или устроите показ фокусов, — продолжал Джолион. — Фокусы — так несовременно, вы согласны?

Длинный по-прежнему никак не реагировал. Вероятно, слова Джолиона не произвели на него никакого впечатления.

— Фокусы ни за что не понравятся в Питте, — продолжал Джолион.

— Вполне возможно, придется сделать что-то совсем простое — например, явиться на консультацию с голым торсом или в бикини, если задание выполняет девушка, — сказал Чад.

Он представил себе одну девушку в синем бикини, промелькнула мысль, что ее лопатки щекочет кожаное кресло в кабинете наставника, а эссе легко лежит на коленях, как накрахмаленная белая салфетка.

— Или наоборот, — продолжил Джолион, ему показалось, что им пока не удалось произвести впечатление. — Проигравший обязан целый месяц всюду ходить в костюме и при галстуке. — Джолион посмотрел на Длинного, кажется, песок в песочных часах иссякает слишком быстро. — А залог теряет не только тот, кто не выполнит задания, но и тот, кто расскажет хотя бы одному постороннему человеку, кроме участвующих игроков, почему он так странно себя ведет. Повторяю, секретность в нашей Игре — очень важный фактор.