Чтение онлайн

– Что было в твоем кошельке? Десяток медяков? Из-за них ты убил меня?

Элоис почти дотянулась до Янгара, и он откуда-то знал, что ее прикосновение смертельно.

– Как ты думаешь… – Она остановилась в шаге от него и, запрокинув голову, провела пятерней по светлым волосам. Элоис еще считала себя красивой. – Что скажет твоя жена, когда узнает, кем ты был на самом деле?

– Она знает.

– Неужели? Ты рассказал ей?

Не все.

Элоис скалится. Зубы у нее мелкие, острые и желтые – она любила жевать табак.

– Не все, верно? Она считает тебя героем, а ты… ты беглый раб и разбойник, который убивал лишь потому, что мог убить. Вор. Кто еще, Янгар?

Ее лицо оказывается рядом, и холодные губы касаются губ.

– Что скажет она, узнав, как ты веселился?

Клинок вошел точно меж ключиц. Мягко, словно и не в человеческое тело, но в восковую куклу. И Элоис, притворно взвизгнув, растаяла.

…Не она – другие. Много других.

– Я же не виновата, – говорит та, которая звалась Пиркко, – что у тебя столько призраков. Посмотрим, насколько тебя еще хватит.

Взмах руки, и полотно сумрака расступается, выпуская людей.

– Когда-то ты их убил, Янгхаар Каапо… – Голос кейне доносится издалека. – А теперь они желают убить тебя. Разве это не справедливо?

Он не знает и знать не желает. Есть клочок земли и клинок в руке. Есть еще силы, пусть и крохи их остались. Есть женщина, которая не должна умереть. И другая, что играет с Янгаром.

Если бы только с ним, он бы позволил.

– Стой.

Кейсо изменился.

Он вновь был молод, высок и широкоплеч. Исчезла тучность, исчез шелковый халат – сыну князя и наследнику иное подобает. Сияет на сумеречном солнце чешуя брони. Лежат на плечах светлые косы, синими лентами перевитые.

Кто вышивал их для Кейсо?

На поясе его меч висит, и колчан полон стрел. А в руке Кейсуаненн, старший сын князя, держит четырехлистный клевер, знак перекрещенных дорог.

– Так вот получилось, малыш. – Он пожимает плечами, извиняясь за то, что не дождался сам и не сберег Аану. – Иди.

– Куда?

Сумеречные псы рычат, скалятся, но не смеют приблизиться к кааму. Он же отгоняет их взмахом руки.

– Тебе пора возвращаться.

Янгар вновь не понимает его.

– Ты забыл, малыш, сколько сил отнимает амок.

И, усмехнувшись, Кейсо бросает клевер под ноги Янгару. Сам же поворачивается к призракам, но не берет в руки меч, лишь сами руки раскрывает, будто желая обнять всех, кто пришел за Янгаром.

– Иди, малыш. Тебя ждут…

С ладоней Кейсо льется вода. Он принес ее из озера слез, которое находится в храме, куда ведут семь тысяч ступеней. И на каждой осталась частица души.

– В мести смысла нет. – Голос Кейсо доносится издалека. И Янгара тянет обернуться. Он знает, что увидит: те самые горы и ступени, вырезанные на теле скалы. Далекие вершины – мозаикой из драгоценного камня и храм, где каждый, кем бы ни был, отыщет покой.

Самому бы обернуться. Ступить на призрачную дорогу, ведь покой – это то, что нужно Янгару.

– Тебя ждут, – повторяет Кейсо.

И Янгар заставляет себя выбраться…

Арена. Песок. Ограда.

Чужак. Меч. Маленькая медведица, которая встает на задние лапы, пытаясь стать выше, напугать. Но те, кто подчинился чужой воле, не знают страха. И она, растерявшись, все же наносит удар.

Слишком сильный.

Человек катится, чтобы замереть в шаге от Янгара. Он уже мертв, хотя и пытается встать, исполнить приказ. Кровь льется из глотки, а руки разъезжаются на песке.

– Аану, что ты…

Клинок обрывает истончившуюся нить жизни, и та, что некогда стояла за плечом Янгара, злится.

– Хватит. – Ее голос останавливает бойню. А сама она слетает на песок.

Идет.

Медленно.

Зная, что не получится сбежать. Да и сил нет.

Янгар вдруг понял, что еще немного, и он просто-напросто упадет. Ей этого хочется, она остановилась бы и, присев рядом, надолго залюбовалась бы своим отражением в глазах Янгара. А потом, положив когтистую руку на грудь, выпила бы остаток сил.

– Так все и будет, – сказала она. – Скоро. Разве не говорила я, что сегодня особенный день?

Она отбросила копну спутанных волос за спину и провела ладонями по бокам, по бедрам, оставляя на коже бурые разводы.

– Уходи. – Янгар знал, что не сумеет победить ее, но страха не испытывал, скорее уж сожаление – надо было раньше свернуть ей шею.

– Снова гонишь. Какой же ты упрямый…

Черный язык скользнул по губам. И когда Янгар отшатнулся – ее дыхание было смрадным, гнилым, – засмеялась.

– Я ведь могу заставить.

– Нет. – Аану сбросила медвежье обличье, и рыжая шкура лежала на плечах диковинным плащом. – Ты ведь пробовала уже.

– Уйди! – Янгар попытался схватить ее за руку, но Аану не позволила прикоснуться к себе, лишь головой покачала:

– Прости. Но так надо.

Медвежья шкура прорастала в нее, меняя. И лишь глаза остались прежними, человеческими, зелеными, как листвяник.

Медвежий рык нарушил тишину арены.

– Какая ты забавная, сестричка, – сказала Пиркко, на мгновение возвращая себе человеческий облик. – Забавная и глупая.

Сумеречные крылья опали.

Они были тяжелы, невыносимо тяжелы, словно сама небесная твердь опустилась на грудь. И Янгар вдруг понял, что стоит на коленях, изо всех сил пытаясь не упасть на четвереньки. Рядом хрипит, захлебываясь слюной, Олли, выгибается в тщетной попытке удержать вес неба.

Еще мгновение.

Или два…

Чтобы маленькая медведица сумела дотянуться до той, которая больше не была человеком.

Янгар стиснул зубы и, вогнав палаш в песок, уперся в рукоять.