Чтение онлайн

Верно, так оно было. Сначала кишки наливались свинцовой тяжестью, а после и печень распухла. Ныне же… Потрогал Вилхо бок, но не ощутил былой боли.

– Кто? – повторил он иным, злым голосом.

– По волосу узнаешь. – Колдунья перевернула чашу. И растворенная водою гниль расползлась по поверхности стола. А в центре пятна остался волос, длинный черный волос, скрутившийся, словно гадюка на солнце. – Бери. Мертвый он.

Волос был толстым и гладким. Пожалуй, мужским, но и только-то… Мало. Слишком мало. Как узнать, кому принадлежал он? Сколько во дворце черноволосых?

– Еще что скажешь?

Подала Пиркко платок и, поддев волос тонкой лучиной, переложила на белую ткань, завернула бережно. Колдунья же, бросив на кейне быстрый осторожный взгляд, сказала:

– Близко стоит этот человек. Веришь ты ему, кёниг.

– Еще что?

Сверток с волосом Вилхо в кошель убрал: пригодится.

– Он невысок, но и не низок. Молод… – потрогала колдунья желтый клык. – Вижу, что черен он, злоба лютая его точит, зависть, жадность… Желает он получить что-то, что ты имеешь.

Охнула Пиркко, закрыв ладошкой рот. Верно, и ей то же самое имя на ум пришло.

Черен, значит…

И вправду черен, что душой, что обличьем. Завистлив, как бывают завистливы низкие люди. И Пиркко, птичку ненаглядную, своей мыслил.

– Спасибо, – сказал кёниг и, стянув с пальца перстень с крупным красным камнем, отдал вёльхо. Поднялась колдунья, спрятала перстень в рукав и, поклонившись низко, ушла. У самой двери оглянулась она на Пиркко, видать, что-то сказать хотела, но не осмелилась.

– Видишь, – жена присела рядом, прижалась, обняла, – правду тебе эта мудрая женщина сказала, желает Янгар твоей смерти.

Верно. И горько от того.

– Но почему? – Вилхо откинулся на подушки и сам потянулся за вином. Пересохло вдруг в горле. – Я был добр к нему.

Вздохнула Пиркко и шепотом сказала:

– Змей он. Мой отец очень волнуется за тебя. И потому подкупил одного раба, который служит в доме Янгара, а тот раб…

Ее голос звучал все тише и тише, и Вилхо приходилось наклоняться, чтобы расслышать слова.

– Мстит Янгар, что волей кёнига вырезан был тринадцатый род, – завершила Пиркко свой рассказ. – Мне не веришь – отца моего спроси, он помнит, как это было.

И не просто помнит: Ерхо Ину верно служил отцу Вилхо, оттого и вознесся медвежий род высоко, поднялся над другими. И немало земель, Полозам принадлежащих, к Ину отошло, и немало золота осело в их сундуках.

– Это ведь отец, а не мы, – пробормотал Вилхо. И гневом полыхнули глаза жены.

– Думаешь, ему есть дело? Он мести желает. Змею ты пригрел на груди своей, муж мой.

И ледяные ладони Пиркко сдавили виски.

– Не отступится от мести Янгар. А ты вспомни, из-за чего началась та война. Отец сказал, что Печать так и не нашли…

Хотел отвести Вилхо взгляд, но не смог.

– Янгар знает, где она.

Верно. Знает.

Не может не знать.

Но молчит, прячет от своего кёнига… Змея, как есть змея.

– Он не скажет, – шепот Пиркко доносился издалека. – Имея возможность исцелить тебя, он будет смотреть, как ты умираешь, муж мой. Смотреть и радоваться… твоим мучениям радоваться…

Не бывать такому.

Эхо шагов растаяло, не добравшись до колоннады.

Солнце, пробиваясь в затянутые морозной росписью окна, путалось в пыльной паутине капителей. И бледной тенью скользила над гладким полом шелковая шаль Пиркко.

Алая.

Ткань была яркой, словно пламя. И пламя в каминах приседало, кланялось кейне. Дрожала струна далекого голоса, который старательно выводил полузабытые слова древней песни. И Янгхаар Каапо пытался отрешиться от недоброго предчувствия.

В этой части дворца ему редко доводилось бывать, и ныне она была пуста, безлюдна. И эта тишина настораживала.

– Ты мне не веришь. – Пиркко оборачивается. Лицо ее покрыто толстым слоем серебряной краски. Губы белы. В черных волосах сияют алмазы.

Хороша кейне Пиркко.

– Я тебе не верю, – соглашается Янгхаар, добавляя: – Я никому не верю, благая кейне.

– Зря. – Она позволяет подойти близко и касается разрисованной серебром ладонью его лица. – Сегодня я помогу тебе. А завтра…

В синих глазах клубится туман. И розовый язычок касается верхней губы, оставляя на белой краске проталину. И это крохотное пятнышко не портит совершенства облика кейне.

– Или не завтра? Я ведь помогаю. Разве не так? – Она убирает руку.

Так.

Наверное.

Записка была краткой: кёниг Вилхо желает видеть Янгара и отблагодарить за долгую службу. Он готов исполнить любую просьбу. Янгар ведь знает, о чем просить?

– Не верь ей. – Кейсо прочел записку дважды. Он тер бумагу, точно желая раздавить такие аккуратные буквы. Почерк Пиркко был идеален, как и она сама. – Эта тварь тебя погубит.

– Не идти?

– Иди. – Отложив письмо, каам подпер кулаками подбородки, намотал на палец бороду. – Иди непременно, отказ оскорбит кёнига. Но будь осторожен. И думай, о чем просишь.

Он отвернулся и, сгорбившись, сказал очень тихо:

– И о том, что делаешь.

Отступить? Простить?

Вернуться в Белую башню, которую его маленькая жена звала Горелой? И, заглянув в глаза Великому Полозу, признать, что Янгхаар Каапо все-таки отказался от памяти и мести.

– Ты забавный. – Пиркко подняла руку, позволяя алому рукаву соскользнуть с запястья. Ткань опускалась медленно, обнажая белую, расписанную серебром, словно морозом, кожу. И едва слышно позвякивали колокольчики на ножных браслетах. – Выглядишь свирепым, но только выглядишь. Поспеши, Янгар. Мой муж не любит ждать.