Черный
Шрифт:
– Ведь ты же хочешь ее найти, очень хочешь, я вижу. – Закрыла холодильник, так ничего и не взяв, и вернулась ко мне. – Линн, я понимаю, чего ты боишься. Не того, что можешь пострадать. Ты боишься, что Ларс может оказаться к этому причастен, что как-то завязан на все дела Анны до сих пор. Знаешь, подруга, я вижу, что вы с Ларсом влюблены друг в друга по уши, что это настоящее, мне кажется, он сам настоящий. И тебе нужно разобраться.
– Как?
– Сначала уясни для себя: прошлое есть прошлое, ревновать к их с этой Паулой давним отношениям глупо. Паула она или Анна – все равно, Ларс любит тебя и только тебя.
– Да я не ревную, но он не пускает в это прошлое совсем. И я не понимаю, держит оно его или нет.
– Нужно разобраться. Если Ларс не преступник, а я в это верю, то закрыть это прошлое ты можешь только одним способом – найдя Анну-Паулу. И черт с ним, с инспектором Вангером. Сами справимся.
– Ларс мне голову свернет, прежде всего из-за недоверия.
– Но просто сидеть и чего-то ждать, ты тоже не сможешь, я тебя знаю.
Хотелось сказать, что скорее спокойно сидеть не даст мне она сама, но я подумала, что Бритт права – пока где-то на белом свете будет спокойно расхаживать Анна-Паула, я буду мысленно связывать ее с Ларсом, не смогу не вспоминать об этом. Даже обвенчайся мы, этот ненавистный призрак будет стоять пусть не между нами, но рядом за спиной.
Что ж, может, Бритт права – нужно найти этот призрак и уничтожить?
Найти одного-единственного человека в миллионном городе, к тому же того, кто вовсе не желает, чтобы его нашли, и всячески скрывается… Да, забыла, весьма вероятно, что человека и вовсе нет в городе. Ларс прав, всего один шанс из ста, что Анна-Паула не уехала в ту же Данию, куда не нужно брать билет на самолет или паром, а, следовательно, предъявлять документы.
Значит, шанс найти один к ста, а вероятность получить пулю в лоб или снова быть повешенной безо всяких страховочных узлов и душевных разговоров перед этим, наоборот, сто к одному.
Но даже если бы шанс поймать был один из тысячи, я все равно бросилась бы в погоню. Почему? Потому что не желала, чтобы мое такое яркое счастье зависело от какой-то Анны, не желала жить в страхе за себя и, главное, Ларса. Если у меня есть возможность разрушить эту связь с его ненужным прошлым, я должна это сделать. Анна-Паула не имела права на существование, потому что, словно посланец из проклятого прошлого Ларса, попыталась разрушить прекрасное настоящее и еще лучшее будущее! Она сама это прошлое, к которому Ларс не желал возвращаться, значит, должна исчезнуть без следа.
Бритт права, я обязана ее изловить и отправить в тюрьму, Анна-Паула это заслужила. Но для меня важней, что с ее исчезновением будет закрыто все, что было у Ларса плохого до нашей встречи. Я ощущала себя почти спасительницей, мессией, которой надлежало спасти любимого от страшных фантомов его юности.
Весь вечер играла боевые мелодии, которые сумела вспомнить. Бедные соседи… Это ведь не СоФо, где каждый крутой индивидуал и творит что пожелает. Но возмущенных ударов в стену или звонков в дверь не было. Может, им понравилось?
На следующий день боевой запал у Бритт не исчез, наоборот, только появившись дома, она с порога объявила:
– Я пришла! Мне нужно пятнадцать минут.
Я, занимаясь рефератом по политической истории, машинально отозвалась:
– Угу…
Через четверть часа, заглянув в мою комнату, Бритт вытаращила глаза:
– Ты еще не готова?!
– К чему?
– Мы же собрались искать Анну-Паулу сами.
– Я не думала, что мы отправимся патрулировать улицы Стокгольма прямо сейчас, вечером в пятницу. Тебе не кажется, что сегодня слишком много людей?
– Не ерничай. Мы просто поедем посмотреть этот дом.
– Бритт, Стокгольм, конечно, очень спокойный город, но это не тот район, где мне хотелось бы гулять поздно вечером.
– Мы не будем гулять, я позвонила и заказала машину напрокат. Посидим в машине.
– Вангер нам головы отвернет за самодеятельность.
– Плевать я хотела на твоего Вангера, если они ничего не делают, то почему и мы должны сидеть сложа руки. Тем более, зная, что Паула жива и где именно живет.
– А если мы и правда ее спугнем? Ведь прошло всего несколько дней, мы же не знаем, чем занимается Вангер.
– Поехали хотя бы посмотрим? Ну, просто проедем по той улице…
Сопротивляться Бритт все равно что пытаться противостоять урагану, держась за воздушный шарик. Я вздохнула:
– Поехали, но вмешиваться ни во что не будем, только проедем по улице.
– Естественно!
Фальши в голосе подруги было столько, что сомневаться в предстоящем штурме указанного адреса мог только человек, совершенно с Бритт незнакомый. Я к числу таковых не относилась.
Уже в машине попыталась вразумить Бритт:
– А если это не Анна? Вдруг там действительно беременная женщина, от души помогающая иммигранткам?
– Примем роды. Я однажды видела, как это делается.
– Ты с ума сошла? Это грозит неприятностями.
– Это грозит штрафом. Я заплачу. Но это она, нутром чувствую, что это она.
По подсказке навигатора мы довольно быстро нашли нужную улицу. Но там нас ждал сюрприз…
У дома стоял фургончик, в который садились какие-то девушки. Пока мы подъезжали, рослый мужчина уже закрыл заднюю дверь.
Бритт припарковалась за два дома до фургона. Я не успела сказать, что это опасно, потому что испытала двойной шок. Во-первых, из дома, явно спеша, вышла Анна и направилась к фургону, во-вторых, Бритт вдруг обняла меня, словно желая поцеловать.
– Номер фургона смотри!
Наверное, это выглядело как жаркий поцелуй двух лесбиянок, зато из-за плеча подруги мне действительно были видны и Анна, садившая в фургон, и его номер, и то, куда фургон уехал.
– Ну что, свернули?