Чтение онлайн

Я уверен, что его водитель, справившись с последним поворотом, не увидел нас, пока Уайдстейн не включил фары. Мы находились в двухстах футах от «олдсмобиля», на его полосе движения, и сближались с ним с суммарной скоростью сто семьдесят миль в час.

У водителя была лишь доля секунды, чтобы выбрать между мгновенной смертью в лобовом столкновении и более определенными шансами остаться в живых, нырнув в кювет. Он предпочел кювет. Сбив ограждающий шоссе рельс, «олдсмобиль», кувыркаясь покатился по пологому склону канавы и застыл на дне, каким-то чудом встав на колеса. На этот раз двери остались закрытыми.

– Он загорелся? – спросил Уайдстейн.

– Кажется, нет, – ответил я.

– Мы вернемся в Вашингтон другой дорогой…

Никто не произнес ни слова, пока мы не добрались до Джорджтауна.

– Десять минут одиннадцатого, – сказал Прокейн, взглянув на часы, – Все идет точно по плану.

Он отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне.

– Ну, мистер Сент-Айвес, как вам понравилась кража миллиона долларов?

Уайдстейн остановил «импалу» перед особняком на Эн-стрит. Мы вылезли из кабины, Уайдстейн открыл багажник и достал чемоданы. Прокейн поднял два и повернулся ко мне.

– Вы мне поможете, мистер Сент-Айвес?

– Разумеется, – я подхватил оставшийся чемодан. Прокейн взглянул на Уайдстейна.

– Избавьтесь от машины.

– Я оставлю ее вместе с ключами, – ответил тот. – Ее кто-нибудь украдет, – Я вернусь в Нью-Йорк завтра, около полудня.

– Мы к вам заедем, – пообещала Джанет.

– Ну хорошо, до завтра.

Уайдстейн и Джанет сели в «импалу» и поехали по Эн-стрит. Мы с Прокейном поднялись по ступенькам к двери особняка.

– Если хотите, можете переночевать здесь, мистер Сент-Айвес, – сказал Прокейн, доставая ключи.

– Я подумаю. Возможно, я вернусь сегодня в Нью-Йорк.

– Как вам будет угодно.

Прокейн открыл дверь, прошел в холл и зажег свет. Сняв пальто, мы взяли чемоданы и вошли в гостиную. Прокейн щелкнул выключателем. Комната выглядела так же, как и два часа назад, если не считать длинноногого мужчины, сидевшего в кресле с пистолетом в руке, дуло которого смотрело прямо на нас, на вид ему было лет сорок шесть.

– Убери пистолет, Джон, – улыбнулся Прокейн. – Он нам уже не потребуется.

– Поставь чемоданы на пол, Абнер, – ответил Джон. – Вы тоже, Сент-Айвес.

Я все еще не понимал, кто это, но чемодан поставил.

– А теперь положите руки на голову.

Я выполнил его приказ, Прокейн – нет.

– Это же нелепо, – сказал он.

– Положи руки на голову, Абнер, – повторил мужчина. На этот раз Прокейн подчинился.

– Кто это? – спросил я, повернувшись к нему.

– Джон Констэбл.

– А, психоаналитик.

– Правильно, Сент-Айвес, – кивнул Констэбл. – Психоананалитик.

– Тот, с которым вы обсуждали свои проблемы, – я не сводил глаз с Прокейна. – Насчет того, движет ли вами желание быть пойманным и понести наказание.

Прокейн молча кивнул. Его лицо порозовело.

– Вы рассказали ему о сегодняшнем вечере?

– Да.

– Надеюсь, с этим все ясно, Сент-Айвес? – спросил Констэбл, поднимаясь с кресла.

Для столь длинных ног у него оказалось очень короткое туловище, он пытался скрыть этот недостаток удлиненным пиджаком, но все равно напоминал журавля. Костюм, сшитый из дорогого материала, французская рубашка и туфли крокодильей кожи стоимостью не меньше ста пятидесяти долларов указывали на то, что гонорары, полученные от благодарных пациентов, позволяли доктору Констэблу спокойно смотреть в будущее.

На клинообразном лице выделялись густые брови, под которыми прятались глубоко посаженные темно-карие маленькие глазки, из-под вьющихся, тронутых сединой волос торчали большие оттопыренные уши с длинными прозрачно-розовыми мочками. Крупный мясистый нос нависал над широким тонкогубым ртом.

– Я задал вам вопрос, Сент-Айвес.

– Я помню. Вы спросили, все ли мне ясно.

– Я жду ответа.

– Мне ясно, что вы собираетесь нас убить. И не испытываете при этом угрызений совести.

– Неужели? А почему?

– Говорят, что совершить убийство во второй раз легче, чем в первый, а в третий – сущие пустяки.

– И вы полагаете, что я уже кого-то убил?

– Не полагаю, а знаю наверняка. Вы убили полицейского по имени Френсис Х.Франн.

Констэбл искоса взглянул на Прокейна, не упуская меня из виду.

– Ты говорил мне, что он очень умен, не так ли, Абнер?

– Я вообще говорил тебе слишком много, – пробурчал Прокейн.

– Ты любил говорить, а я – слушать. До поры, до времени.

В гостиной повисла тяжелая тишина.

– Почему? – спросил наконец Прокейн.

Констэбл ответил не сразу. Сначала он поднялся на носки и вновь встал на пятки. Поправил волосы над левым ухом. Погладил подбородок.

– А почему вы думаете, что я убил молодого полицейского, Сент-Айвес? Франна, как вы его назвали.

Я с радостью пересказал бы ему цепь умозаключений, приведших меня к такому выводу. Я мог бы говорить всю ночь, если бы он согласился слушать. Я рассказал бы ему о переделках, в которые мне приходилось попадать. О моем детстве в Колумбусе, штат Огайо. О том, как мои родители решили, что я заболел полиомиелитом летом 1942 года, и как оказалось, что это всего лишь грипп.

В третий раз за ночь на меня наставляли пистолет, но теперь ни Джанет Вистлер, ни Майлс Уайдстейн не могли прийти мне на помощь. Рядом со мной был лишь Прокейн, сразу постаревший на десять лет, а напротив, с нацеленным на нас пистолетом, его психоаналитик, который пожелал узнать, прежде чем застрелить меня, почему я решил, что именно он убил Френсиса X.Франна.

– Кроме нас четверых, Оллера и Дила, только вы знали о его причастности к этому делу.

Констэбл покачал головой.

– Этого недостаточно.