Чтение онлайн

— Видите ли, — доверительно выкладывала Терри, — я была так счастлива, когда доктор сказал мне, что я беременна, что думала, что и Пол, естественно, тоже обрадуется. — Потом так же честно: — А может быть, меня Бог наказал тем, что Пол не разделяет моей радости. Потому что, видите ли, Пол был не первым. Я шести другим мальчикам позволяла интимную близость. Нет. Семи, — поправилась она. — То есть если считать того, кто лишил меня девственности под кустом сумаха недалеко от палатки, где проходило религиозное собрание.

Лу высвободила свою руку из руки Терри и погладила ладонью льняные волосы. Нет никаких сомнений. С такими делишками барышня метит прямиком в ад. Но в ее проклятии есть один недостаток: она будет очень голодна, когда попадет туда. Судя по скорости, с которой она туда катится, того, что она отложила на черный день, не хватит и на жизнь в самом дешевом панельном доме.

Лу подумала немного, потом сняла трубку с аппарата на ночном столике и набрала номер. Трубку долго не брали. Наконец недовольный мужской голос, явно со сна, сказал:

— Фил Греко слушает.

— Это опять Лу, Фил, — сказала Лу. — Мне неприятно беспокоить тебя так скоро, но я прошу тебя кое-что сделать для меня.

Точно так же, как в случае с достопочтенным судьей Гарольдом Тайлером Грином, мужчина на другом конце линии тут же проснулся:

— Слушаю тебя, Лу.

— Ты можешь связаться с Мэттом?

— Через пять минут или меньше!

— Вы серьезно говорили, что готовы на все, если я вас попрошу?

— На все, что угодно, — просто подтвердил Греко.

Лу протянула руку и погладила шелковую щеку девочки-блондинки, спящей в ее кровати.

— Тогда свяжись с Мэттом и приезжайте сюда как можно скорее, ладно, Фил? И лучше прихватите с собой оружие. Возможно, я попрошу вас пристрелить одного подонка. Или просто напугать его до смерти. Я еще не решила. Мы обговорим все, когда вы будете у меня.

— Мы приедем как можно быстрее, Лу, — пообещал мужчина.

Не было ничего особенного, на что Лео Роджерс смог бы указать, но его чувство ожидания, от которого замирало сердце, ожидания какого-то нового и потрясающего откровения было столь же реально, как и предчувствие надвигающейся катастрофы в тот самый воскресный день празднования Дня поминовения три недели назад, когда все только началось.

Роджерс пытался определить свое чувство. Он полагал, что чувствует то же самое, что чувствовали его соплеменники и братья по вере, собравшись у подножия горы Синай после случая с золотым тельцом, в ожидании, когда Моисей сойдет с горы с двумя скрижалями новых законов, которые хотя бы частично наметят курс жизни тех, кто был вовлечен в те события.

Однако, поджидая слушания дела в переполненном людьми коридоре специального суда для подростков, он решил, что, возможно, такое острое восприятие, выходящее за рамки обычного, можно отнести на счет его физической слабости.

Это предчувствие возникло за день до этого, во время слушания дела Фрэнчи Ла Тура по обвинению в вооруженном покушении. Ничего особенного тогда не было. Простая формальность.

Судьи пришли к выводу, что старый балаганщик имеет, по крайней мере, моральное оправдание такой реакции. Подстреленный парень поправился. Штат Иллинойс не видел причин для ареста, и досточтимый судья Гарольд Тайлер Грин не смог бы закрыть это дело быстрее.

В определенном отношении слушание было довольно печальным. Создавалось впечатление, что на свое справедливое негодование Ла Тур истратил весь свой последний порох, оставшийся в его пороховнице.

— Спасибо, ваша честь, — хрипло прошептал старик, когда обвинение против него было отклонено судом.

А потом, вместо того чтобы броситься вместе со всеми в бар и воздать должное справедливости, Ла Тур смиренно позволил своей невестке увезти себя на новую квартиру. «Да, Мей. Конечно, Мей. Как скажешь, Мей».

Роджерс вытащил из кармана сигарету и прикурил. Стоило посмотреть на реакцию досточтимого судьи на миссис Мейсон, когда бывшая жиличка квартиры 101 подошла, чтобы выразить свою благодарность за рассмотрение дела Ла Тура.

— Спасибо. Большое спасибо, ваша честь, — рассыпалась старая дама. — Спасибо, что почтили суд своим присутствием.

А сам досточтимый судья в это время чуть было не умер от апоплексического удара.

Роджерс нашел в толпе ожидающих в коридоре миссис Мейсон. Как обычно, она была разодета в пух и прах и практически вся так и сияла бриллиантами. Ее легкий прогулочный костюм был сшит по последней моде. Одна бутоньерка из орхидей, пришпиленная к левому плечу, стоила по крайней мере двадцать долларов. И несмотря на то, что за последние три недели каждая городская газетенка сообщала о том, что она была самой знаменитой содержательницей борделя из тех, каких только знал Чикаго, он никогда не видел ее такой счастливой.

В этом деле было множество мелких деталей, которые до сих пор приводили Роджерса в недоумение. И мисс Дейли не исключение. Роджерс внимательно посмотрел в лицо школьной учительнице. Он всегда подозревал, что она очень мила в своем роде. Но он почему-то всегда считал ее оторванной от жизни, довольно застенчивой и склонной к уединению.

Однако она, почему-то вся светясь, сидела здесь, как и на всех предыдущих слушаниях. И как сказал ему за обедом Майк Адамовский, при необходимости была готова пожертвовать своей анонимностью и репутацией в интересах правосудия и дать детальные показания о сексуальном насилии, совершенном над ней четырьмя подростками, взятыми под стражу. И более того, каждый раз, как они с лейтенантом Хэнсоном смотрели друг на друга, они загорались, словно Стейт-стрит на Рождество.

Роджерса взяла досада. Похоже, все, кроме него, вышли из этой переделки благоухающие, словно розы. Только сегодня в полдень за обедом он узнал еще о двух таких случаях. Прослышав о том, как Адамовский встал на защиту неприкосновенности всего женского рода, одна из самых известных адвокатских фирм в Чикаго, специализирующихся на уголовном праве, сделала ему очень соблазнительное предложение с одним лишь условием, что он и его жена частично умерят свои либеральные настроения.

Кроме того, чете Гарсия за обедом тоже кусок в горло не лез от восторга по поводу предложения, которое возникло лишь благодаря известности сеньора Гарсия, полученного через прессу. Только сегодня утром они получили письмо от президента одной из самых больших сахарных плантаций в Гонолулу и их старинного приятеля, который вспоминал их совместные дела с сеньором Гарсией и осведомлялся, не захочет ли он теперь, когда лишился собственных сахарных плантаций, поделиться своим опытом, знаниями и «ноу-хау» на одной из руководящих должностей с солидным годовым жалованьем плюс премия и пакет акций.