Шрифт:
Рассказы
Натаха
– А тут у нас Звёздка живет. Проходи, Володя. Что? Наступил? Ничего, вытрешь потом об сено. Звё-ё-ёздка, хоро-о-ошая, Звё-ёздочка, да ты не бойся, Володя, она у нас смирная, можешь погладить.
Я впервые видел корову так близко. Звёздка дышала, шевеля ноздрями, неуклюже перебирала ногами и шумно мочилась на дощатый пол хлева, неровно усыпанный сеном.
Теща показала, где корову следует гладить – лоб, между рогами.
Лоб под шерстью был твердый, как скамейка. Звездке, наверное, нравилось, как я ее почесываю, она вдруг подняла морду, почти коснувшись моего лица чёрными влажными губами. Я отпрянул.
– Да не кусит она, что ты, на, дай вот ей, -теща оторвала от буханки шматок хлеба и протянула его мне. Корова от хлеба не отказалась.
– А это наш Борька, видишь? Сейчас мы его погулять выпустим.
Борька, подвижный хрячок с волосиками на розовой спине, выбежал из загона, топоча аккуратными копытцами.
– Ну, давай, Володя, мне доить надо. Звёздка волноваться будет, при чужих, иди.
Я вышел из жаркого хлева на двор. Слепило солнце.
За забором стояла женщина средних лет. Она оглядывала меня с любопытством.
– Это ты, что ли, Володя? Сегодня приехали?
– как и все тут, она сильно припадала на "о".
– Да.
– На ленинградском?
– Ага.
– Андревна-то где? В хлеву?
– Доит.
– Ну я подожду. Мне у ней надо толю одолжить, крыша течет. Маленькую-от с собой привезли?
Женщина перегнулась через калитку, и, отодвинув изнутри щеколду, смело вошла на двор. Грязноватое платье, резиновые сапоги с разрезом у голени, косынка, сбившаяся на затылок.
Была она не совсем трезва, лицо усталое, но глаза светились приветливым огоньком любопытства.
– Вера-от дома? Пойду гляну.
Женщина поднялась на крыльцо, стянула с себя сапоги, поставила их рядышком, распахнула дверь в избу, откинула занавеску и устремилась внутрь.
Теперь вся деревня на нас будет ходить смотреть, -подумал я и побрел за ней.
– Вера!! Поцелуй тетку-от! Ну, показывай малую, показывай, чай не сглажу.
Моя Верка стояла в коридоре, полуторогодовалая Светочка жалась к маминой ноге.
– Натаха! Привет. Опять веселая. И когда ты остепенишься. Вовик, вот познакомься, это моя тетя, мамина сестра.
– Наташа, очень приятно.
Натаха вытерла руку об платье и протянула мне.
– Ну а ты ктё?
– она нагнулась к Светочке, -а тебя-от как зовуть, у ти как на папу похозя, а бабка тебе кафетку принесла, а ну-ка посмотри-ка, что у бабки есть!
Натаха вытащила из кармана платья чупачупс и стала размахивать им перед Светочкой.
– Любишь чупачупсики?
Она проворно подхватила девочку на руки. Светочка испуганно оглядывалась на нас, не упуская, однако, чупачупс боковым зрением.
– А ти узе гаварись? Скази – мама.
– Мама, сказала Светочка.
– У ти моя славная! А как тебя зовут?
– Сета.
– А где папа? Вооот, где папа. А мама где? Ах вооот где мама. Скажи – бляди. Бляди! Ну, скажи.
– Бади.
Натаха была ужасно довольна результатом. Правильно, бади они все! Бади!
– Натаха, ну чему ты ребенка учишь. Зачем.
– Пусть знат с детства. Мой вон матюкаатся с рождения. Бади! Скажи бади!
Из спальни вышел заспанный тесть, Василий Викторыч. Живот его не помещался под рубахой и торчал снизу.
– От пузо отъел. Все бы жрать.
Тесть заулыбался.
– Мне тут дочка колбасы палку привезла. Это вы голодранцы на репке сидите.
– Дак ты небось всю палку-от за завтраком и умял.
– Дык. Че там мять-от. Супруга помогла тож. О, Натах, а ты че, уже дернула где. На ферме, что ли, налили?
– А хули мне ферма. Я и дома могу, сама. По внутренней потребности. Вась, дай толю рулон, а то у мене кухню заливат.
– Толю?
– Тесть вздохнул.
– Ну, дам, тока класть пусть Колька сам кладет, здоровый бычок ужо.
Нести рулон рубероида пришлось мне. Натахин дом было рядом. Вера со Светочкой тоже побрели с нами, прогуляться и посмотреть, как живет тетя Натаса.
Домик был неказист. Хлева нет, огород в сорняках.
– Коля! Встречай гостей! Сбегай к Полине за белой, скажи, мама с получки отдаст.
Колька был парнем лет двадцати. Похож на мать, только глаза не такие живые. Он сидел на диване в линялой футболке с ребенком на руках.
– Тихо ты блин, ма! Лешка спит.
Натаха осторожно забрала внука себе на руки, лицо ее осветилось бабьим умилением.
– А посмотрите-ка на нас! От мы какие. Наша порода, сидоровска. Вер, подержи малого, я хоть со стола смету. Коль, давай, одна здесь – другА там, и набери че-нить с огороду, я щас салатик порежу. Да, Светик, да? И водочки попьем с твоим папой, да?