Чистильщик
Шрифт:
– Дай ему двадцатку,– беззаботно проговорил девушка.– А то он не уймется.
– Я ему лучше в лоб дам,– пообещал Васильев, хмуро глядя на пьяного.– Тогда он точно уймется.
– Не смей! – Таня схватила Валерия за руку.– Это мой папа!
– Точно! – обрадовался мужик.– Дай четвертной, Танька! Отец я тебе или нет?!
– Ну ты даешь, папуля! – искренне удивилась девушка.– Отец или нет? Я-то откуда знаю.
– Все! – рявкнул Васильев, которого достал этот пьяный диалог.– Одевайся и поехали ко мне! У меня спокойней!
– Поехали,– неожиданно легко согласилась Таня и потянулась за шапкой.
Пьяный «папуля» молча отнаблюдал, как они одеваются, и вышел из ступора, только когда они уже спускались по лестнице.
– Танька! Токо вернись! Убью! Слышишь?
– Это он всерьез? – озаботился Васильев.
– Не-е! Он добрый! – В голосе девушки слышалась теплота.– Выпьет, покричит немного, и все. Пальцем меня никогда не тронул.– И после паузы, задумчиво.– Мать нас бросила, когда я еще девчонкой была. Он меня вырастил.
Васильев хмыкнул. На его взгляд, Таня девчонкой и осталась. Но мужика жалко.
– Он у меня коммунист! – почему-то с гордостью сообщила девушка.– На все митинги ходит.
И Васильев жалеть перестал. Все-таки не совсем заброшен папаша, есть у мужика развлечение.
Поймав тачку, Васильев уже через пятнадцать минут привез подружку на Рубинштейна. Водила гнал, как на пожар.
– Водки купи,– попросила Таня.– И пожрать чего-нибудь. А то я голодная.
– Надо было жаркое с грибами есть, когда предлагали,– напомнил Валера.– Не беспокойся. Есть у меня водка. И поесть тоже найдем. У меня, знаешь ли, соседи, а не вороватый папаша.
– Соседи тоже разные бывают,– мудро отметила девушка.
– Мои – хорошие.
В лифте воняло мочой.
«Поймаю – прибью»,– подумал Васильев.
Мысль была столь же привычной, как скрип старого подъемника.
Пока они возились у вешалки, из своей комнаты на кухню прошествовал Аркадий с горой тарелок в руках.
– Здорово, Валер. Здравствуйте, милая девушка! – и подмигнул Васильеву.
– Что, гостей принимаешь? – Валерий кивнул на грязные тарелки.
– Принимал, уже ушли. Плова хотите?
Васильев хотел отказаться, но Татьяна тут же заявила:
– Хочу!
– Ладно, ладно! – засмеялся Аркадий, отметив недовольное выражение Валериной физиономии.– Я же плов предлагаю, а не свое общество.– Его глаза прошлись по Таниной фигурке. Оценивающе, но… как-то не так. Как бы не по-мужски, а… иначе. Валерий было насторожился, но потом вспомнил о профессии Аркадия и успокоился. Врач, он врач и есть. «Все лишнее – отрежем!»
– Я посуду вымою, и спать,– сообщил сосед.– Плов – на плите. Полказана. Берите, сколько хотите. Только не лопните. А то был случай: один узбек…
– Аркадий! – произнес Васильев.
– Понял. Ухожу.
– Прикольный у тебя сосед,– уже в комнате заметила Таня.
– Недавно вселился. Отличный парень. Хирург, кстати.
– А это у тебя что? – Взгляд девушки упал на макивару.
– Для тренировок.
– Ага. Ушу! – встала в карикатурную стойку.
Васильев поймал ее за руки, притянул к себе. Таня тут же принялась расстегивать ему рубашку.
– Плов,– шепотом напомнил Валерий.
– Точно! – Девушка чмокнула и слегка оттолкнула.– Давай неси. Я голодная, как тигра! Только на минутку в ванную сбегаю. Где она у тебя?
Плов оказался изумительный. Под ледяную водочку пошел самым наилучшим образом.
«Всосался в масть»,– как сказал бы Монплезир.
– Сыта? – спросил Валерий, когда тарелки опустели.
– Потом еще поем… После.– Она бросила на Васильева кокетливый взгляд.– Нет, ты сиди. Сейчас я тебе стриптиз показывать буду! При свечах. Есть у тебя свечи?
– В серванте. Спички тоже там.
Наевшись, Валерий слегка отяжелел и теперь с некоторой ленью наблюдал, как эта, в сущности, чужая девушка бродит по его комнате, зажигает свечи, гасит лампу, включает магнитофон. Девушка ему нравилась. Нравились ее фигурка, пластика, личико. Он подумал, что, если смыть весь этот грим, под ним обнаружится девчоночья скуластая мордочка с пухлыми губками и наивными серыми глазищами.
Таня встряхнула волосами, улыбнулась широко и обольстительно, взялась за молнию юбки. Двигалась она плавно и действительно возбуждающе.
Юбка упала на ковер. Девушка поставила ногу на подлокотник Валериного кресла, провела ладошками по бедру. Валерий почувствовал легкий запах духов. Нога была хороша. А без толстых зимних колготок наверняка еще лучше.
Чуть улыбаясь, Валерий наблюдал, как колготки, подгоняемые ловкими пальчиками, сбегают от паха к ступнями…
Музыка уносила Валерия. Туманила взгляд. Валерий встряхнул головой, отгоняя дремоту. Что за дьявольщина! Этак он и уснуть может. Это все плов. Разве можно столько есть…
Таня медленно раскачивалась под хриплый французский шансон. Пальчики с острыми ноготками ласкали острые грудки…
Васильев очнулся, когда за окном дико завыла чья-то сигнализация. Он встряхнул головой. Веки слипались. Глаза застилала пелена.
Татьяна, почти голая, в одних трусиках, клубочком свернулась на полу. Она спала.
– Нет…– прохрипел Васильев, уже понимая: происходит что-то ужасное. Он сделал попытку встать, но тело отказывалось повиноваться. Невероятным усилием он еще несколько секунд держался, но секунды прошли, и он провалился в тяжелый сон.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Пробуждение было омерзительным. Голова трещала. На часах – девять тринадцать. Тани в комнате не было. Зато имелась записка, корявыми буквами:
«Никуда не ходи. Тебе позвонят».
И чуть пониже – приписка:
«Если хочешь еще увидеть свою девушку».
Васильев заскрипел зубами: ярость только усилила головную боль. Он полез в шкаф, достал две таблетки «алказельцера». Растворил в воде для цветов и выпил.
Пока пил, сообразил: «Плов!»