Чтение онлайн

В «Тюльпане» все получилось как обещала: мы тихо подъехали к заднему двору, аккуратно прошли на второй этаж, уединились в уютном кабинетике с видом на ночной город и, вызвонив по телефону официанта, вскоре получили все, чем так славился этот не совсем благополучный в плане сохранности витрин кабак. В течение двух часов мы недурственно поужинали и от избытка чувств, отчасти вследствие пережитой днем передряги, нализались до устойчивой икоты и утраты ориентации в пространстве.

По пьяному делу я решил сдублировать свой мужской подвиг, свершенный накануне, и, завалив Оксану на пол, попытался воспроизвести эпизод на диване со всеми необходимыми сопутствующими эффектами: резким дерганием тазом, победным рычанием и тонким чувством моего могучего присутствия в прекрасных недрах милой дамы. Увы, получилось из рук вон – ударная доза употребленного спиртного и беспощадная эксплуатация моего топчуна накануне сделали данный акт любострастия лишь жалким подобием подвига. Рычать я не мог – сытый не рычу; резко дергать тазом по вышеупомянутой причине также было облом, а тонкого ощущения могучего присутствия не получилось совсем – я, увы, в процессе этого самого вообще с большим трудом ощущал, что попал куда надо и произвожу вялые фрикции не вхолостую. Вдобавок ко всему психоаналитичка, со стороны которой предполагалось трепетное участие в мероприятии, выступила в роли деструктивной силы, сводящей на нет мои героические попытки воспроизвести подвиг. Вместо того чтобы восторженно стонать и сладострастно повизгивать, Оксана пьяно хихикала, через каждые десять секунд сообщала, что у меня изо рта пахнет луком, и пыталась рассказать совершенно недвусмысленный анекдот, который, будь я менее пьяным, наверняка поверг бы меня в совершеннейшее уныние. Насчет лука я не спорю – в соусе действительно был плохо прожаренный лук, а суть анекдота такова: молодожену, ранее не бывавшему с женщиной, знающие люди подсказали, что в процессе дефлорации девушка должна ойкать от боли – в соответствии с физиологическими особенностями девичьего организма. И вот, в первую брачную ночь молодожен забрался на свою суженую, принялся увлеченно дергаться и хрипеть, а где-то посреди процесса вдруг вспомнил, о чем говорили ему эти самые знающие люди накануне. Приостановив совокупление, молодожен удивленно спросил:

– А что ж ты не ойкаешь, серденько мое? Дяди сказали, когда девушке вдуют, она должна ойкать.

– А ты вдул? – поинтересовалась новобрачная.

– Конечно, вдул! – возмущенно воскликнул новобрачный.

– Ну – тады ой! – успокоила своего суженого невеста…

Вот так эта негодяйка пыталась меня развлечь, пока я упирался в неимоверных потугах доставить нам обоим вполне заслуженное удовольствие. Тем не менее мне удалось-таки благополучно завершить процесс, после чего мы решили, что на сегодня достаточно, вызвали по телефону такси и крадучись, как ночные ниндзя, двинулись на выход.

Такси ожидало у распахнутых ворот заднего двора. Нам оставалось преодолеть каких-нибудь тридцать метров, но тут возникло непредвиденное осложнение. На углу ресторана, под фонарем, стояли трое сильно датых «быков» и оживленно убалтывали двух вызывающе одетых белоголовых особей из разряда «ноги-груди» прошвырнуться с ними в одно местечко, в котором, по их утверждению, имелась здоровенная кровать. В процессе убалтывания «быки» интенсивно размахивали руками и раскачивались из стороны в сторону, поэтому я здраво рассудил, что нам удастся благополучно выскользнуть за ворота, не привлекая их внимания. Мы успели подойти к самым воротам, и тут нас угораздило попасть в яркий свет фонаря – в этот момент пьяный взгляд одного из «быков» зафиксировал наличие двух движущихся объектов.

– Вот это жопа! – восторженно заорал «бык», акцентируя внимание своих сотоварищей. – Вот этой бы я впендюрил!

Оксана возмущенно фыркнула и сделала попытку притормозить – я покрепче ухватил ее за руку и силком потащил к машине, до которой осталось буквально пять метров.

– Эх, ноги! – не унимался «бык», радостно регоча. – Ха! Вот это ноги! Вот это станок!

– Да не тебе на нем работать, дебил! – вдруг взвизгнула Оксана, ловко освобождаясь от моего захвата и разворачиваясь лицом к «быкам». Я тихо застонал от отчаяния и попытался вновь ухватить ее, но дама моя проворно отскочила в сторону, уперла руки в бока и, покачиваясь, вызывающе уставилась на представителей центральной группировки.

– Че-че? – не вполне врубился «бык», апеллируя к своим спутникам. – Че она там пробормотала?

– Иди, свиней трахай на задворках, дегенерат! – крикнула Оксана и для убедительности выставила братве аж два кукиша: – Вот вам, а не станок, уроды недоделанные!

Да я те жопу на части порву, курва! – возмущенно вскричал оскорбленный «бык». – Пацаны – вы слыхали, че эта шалава там пропердела?!

– Ты что – совсем?! – прошипел я, пытаясь поймать психоаналитичку в охапку и фиксируя краем глаза, как троица, утратив интерес к белоголовым особям, дружно потопала в нашу сторону. – Я же сказал, что мне нельзя ссориться с этими!

– А ты что – будешь спокойно сносить, когда твою женщину в б-р-р-г… в б-р-р… грязь втаптывают?! – вдруг напустилась на меня Оксана, отчаянно отбиваясь от моих объятий. – Давеча мамедами хотел затррр… затрравить! А щас – этих урродов жалеешь?! Вот это дружок у меня!!!

– Заводи! – крикнул я водиле, отчаявшись обуздать свою мегеру, и принялся тереть уши, чтобы хоть частично обрести ясность панорамы перед предстоящим сражением. – Заводи! А то щас тебя вместе с нами на части порвут!

Водила оказался понятливым – спустя пару секунд он уже гонял двигатель на холостых оборотах и гостеприимно приоткрыл заднюю левую дверцу. Еще через пару секунд «быки» дотопали до нас и, игнорируя меня как личность, направились к стоявшей несколько поодаль Оксане.

– Я тебе в рот дам, – пообещал моей спутнице тот, что был впереди, – высокий симпатичный молодец в тенниске с портретом Ван Дамма, – потом в попу оттарабаню. А потом ты будешь у меня очко вылизывать, пока не скажу, что хватит. Врубаешься, дура?!

– А может, сначала со мной побазаришь? – поинтересовался я, ухватывая за плечо правого заднего «быка» и пытаясь оттеснить его в сторону. Базарить со мной, как видно, никто не желал: тот, которого я ухватил, резко рубанул локтем назад, целясь на голос, а его рядом стоящий коллега, пригнувшись вперед, выбросил назад правую ногу. Ногу эту я кое-как сблокировал, изрядно отбив себе предплечье, а вот от локотка увернуться не удалось – пьян оказался более, чем положено. Скрючившись от болезненного удара в диафрагму, я присел – слезы брызнули из глаз, обида нахлынула, за поруганную честь нехилого рукопашника обида, а совместно с этой обидой как-то самопроизвольно нахлынуло на мой многострадальный организм неожиданное протрезвление, характерное для состояния, близкого к боевому трансу.

Резко выдохнув, я вскочил и в три приема провентилировал легкие короткими мощными вдохами, прогоняя боль от удара из потревоженного нутра. «Быки» соизволили обернуться ко мне – наверно, их внимание привлекли странные звуки, мной издаваемые.

– Извините, хлопцы, ей-богу, не хотел! – сожалеюще воскликнул я и с маху зарядил тому, что справа, в челюсть. «Бык» оказался пьян менее, чем хотелось бы, – он ловко увернулся и поймал меня в мощные борцовские объятия. Лягнув того, что слева, в пах, я мощно долбанул «борца» головой в переносицу и тут же, едва он ослабил объятия, два раза забодал его грудной клеткой свое правое колено. Клиент мой, не подавая признаков жизни, рухнул наземь. Его коллега, схлопотавший в пах, корчился от боли на корточках и грязно ругался жалостным голосом. Товарищ на заднем плане – высокий вандаммопоклонник, обещавший Оксане сказочную перспективу нестандартных утех, – на секунду замешкался, не зная, как поступить.

– Слышь, Юр, – проскрипел схлопотавший в пах, рассмотрев меня как следует, – это же тот! Ну, что привалил Саню Бурого на вокзале! А потом, пидар, к Феликсу побежал жалить, скотина! Ты аккуратнее с ним – он отпадный драчун, пацаны говорили!

– А-а-а-а! – зловеще протянул Юра, отступая на пару шагов назад и расстегивая поясную сумку-«кенгуру». – Драчун, говоришь?! Я его на фую видал, бля! – Он вдруг выдернул из сумочки мрачно блеснувший в свете фонаря «ТТ» и наставил его на меня. – Ну че будешь делать? Каратист, бля! Кунфуист, на фуй! К Феликсу вы все бегать мастаки, бля! Нету Феликса – нету! Жаловаться некому! На, сука!!!

Юра зажмурился и нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало. Я, даже будучи пьяным, сумел сообразить – пистолет на предохранителе! Ай, какая оплошность! Если пистолет у тебя не взведен, нельзя целиться в опытного бойца, находясь от него всего в четырех метрах, – пока ты будешь приводить оружие в боевую готовность, боец успеет отобрать у тебя ствол и вставит его куда-нибудь не по назначению.

– Пили мушку, урод! – прохрипел я, кувыркаясь через левое плечо к длинному, который начал лихорадочно возиться с пистолетом, пытаясь взвести его.