Чтение онлайн

— А его сообщник, тот, что сидел за рулем, должен остаться цел и невредим, чтоб даже пальцем не тронули, — выдвинул я второе условие. — Уверен, что он ссучится, окажет содействие следствию.

— Если так, то конечно, — соглашается генерал. Он никак не может поверить, что отделался даже с выгодой для себя.

Я не стал ему говорить, что в нагрудном кармане у меня не авторучка, а одна из безделушек Михалевского, и что разговор записывается. Кассета с переговорами главаря мусорской группировки с главарем бандитской — это чего-то стоит.

Я положил на журнальный столик фотографии.

— Это они. За несколько минут до стрельбы. Покажете свидетелям, подтвердят.

— Я тебе верю, — говорит он, однако обязательно проверит.

— В деле фотографий не должно быть.

Я ему рассказал, где найти обоих. Скорее всего, они сейчас отсиживаются в загородном доме. Строили втихомолку на имя дальней родственницы Деркача. Думают, что никто не знает о доме. Никто бы и не знал, если бы Михалевский в то время не следил за ними по моему приказу.

— Второй плохо получился. Узнаете его по платиновой фиксе, — я показал, на каком зубе она стоит.

Мог бы сообщить фамилии и клички, Муравка поднял бы дела, там фотки почетче, но тогда бы получилось не так, как мне нужно. На том мы и расстались.

Я вернулся домой, прослушал запись. Здорово получилось, будто рядом с магнитофоном болтали. Кассету отнес в тайник. Мусор — человек пакостный, всего можно ожидать.

Ночью генерал Муравка лично инструктировал ОМОН.

— Вот этот убил наших ребят, — показал он им фотографии и пошутил по-милицейски: — Если возьмете его мертвым, я рассержусь и накажу внеочередным званием. Если живым, пеняйте на себя.

Омоновцы поржали, стирая носки начальству.

Позже мне рассказали, что этих мудозвонов — Деркача и его людей — могли повязать вообще без единого выстрела. Рано утром омоновцы подобрались к дому, постучали. Им открыли, даже не спросив, кто. Ждали гонца, посланного за бухалом. Только когда омоновцы открыли стрельбу по Деркачу, один из его подручных Мока — не шибко смелый, спьяну, наверное, — пальнул в ответ, ранив в бедро мусора. Ой, Деркач, Деркач, запропал ты где? Удалой Деркач утонул в пизде!

А дальше было то, чего я и хотел. Повязав всех, омоновцы заставили их открывать пасти, чтобы найти Лося, которого им было приказано и пальцем не тронуть. Его отвели в воронок, а остальных положили в грязь у дома часа на два, пока шел шмон. Потом их всех отвезли в СИЗО и, так как другого приказа не было, закрыли в одной камере. Еще по дороге у корешей Лося появилось к нему несколько нескромных вопросов. Особенно им хотелось узнать, как это мусора так быстро вышли на сверхсекретную явку. Лось, не долго думая, ломанулся на кормушку. Его сразу перевели в сучий куток. На первом допросе он запел в мелодию да так складно, что у нас могли появиться напряги. Муравка и так ходит героем — быстро и лихо отомстил за убийство своих подчиненных, а с таким дятлом, как Лось, захочет еще больше славы.

Из СИЗО на волю вылетела малява, что их сдал Лось. Братва собралась в «Светке», приехал и я. Все уже забыли, из-за чего началась заваруха. Главное, что погиб один из бригадиров и почти все его люди оказались за решеткой по вине предателя.

— Чего тут ломать проблемы?! Или он — труп, или мы — пидоры! — высказал Вэка общее мнение.

— Был бы на свободе, тогда да, а в изоляторе не достанешь, — засомневался Снегирь. — Не штурмом же брать!

— Деньгами возьмем, — сказал я.

Народ принялся считать, во сколько обойдется покупка СИЗО. Сумма получалась еще та.

— Сколько надо, столько и заплатим, — произнес я. — Для этого и существует общак.

О том, что он существует, знали все, а вот на что он тратится — никто, кроме меня. Правда, кое что посылали на зоны. Аскольд понарассказал здесь, что он там жрал и пил и как сутками смотрел телик. Причем аппарат у него был не хуже, чем у хозяина. Конечно, я ведь им одинаковые подогнал.

Я встретился с Михалевским, узнал, что у нас есть по СИЗО. От чужого лапник брать побоятся. Поэтому надо выходить на круг общения нужного человека, его родственников, друзей, хороших знакомых. Через них все решалось быстрее и дешевле, несмотря на долю посредника. Единственной у нас зацепкой по СИЗО был Веретельников, который когда-то там работал.

— Думаю, на него можно надавить через Варваринова, — предложил Михалевский.

Я сказал, что сам с ним общнусь.

Веретеля продолжал работать у Алика. Варваринов был им не очень доволен: ленив, нечист на руку, но не выгонял по моей просьбе. Мы с Веретельниковым как-то забухали, он поплакался на свою несостоявшуюся жизнь. Счастье — не хуй, в рот не возьмешь. Он понабивался в друзья, налегая на совместно изрезанные школьные парты. Я не отказывался, однако не сделал ничего, чтобы воскресить былые почти светлые отношения. Не мог забыть знакомство в крытой с резиновым рычагом демократии.

Теперь он работал по суткам. Сменился утром. Я застал его, когда Веретеля собирался ложиться. Жил в двухкомнатной хрущобе с такой маленькой кухней, что мы сидели за столом, касаясь друг друга коленями. Жена была на работе, дети — мальчик и девочка — в школе. Я привез бутылку коньяка и хорошую закуску из кабака. А то ведь пришлось бы жрать вареную колбасу, вкус которой я уже забыл. Коньяку Веретеля обрадовался больше, чем встрече со мной.

Выпили. Я повертел головой, разглядывая старый холодильник с детскими переводными картинками на дверце, лохмотья отставших, подмоченных обоев у потолка, который в свою очередь был в желтых подтеках.

— Соседи сверху затопили, — пожаловался он, проследив за моим взглядом. — Надо ремонт делать, да все некогда и денег нет.

— Деньги будут, — сказал я. — Надо дельце одно провернуть.

Веретельников оживился. Видно было, что согласится на все, если и поломается, то только набивая цену.

— У тебя в СИЗО есть хорошие знакомые?

— Когда-то были. Давно туда не заходил, — ответил он осторожно, желая сначала выведать, что от него потребуется.