Чтение онлайн

Так вот Жмакин и бросил курить.

«Вылечился ли Жмакин?» – спросит кто-нибудь. Ну, судя по тому, что он больше не курит, – вылечился. Иначе, что ему терять? Курил бы дальше.

Фёдор проснулся от того, что сильно болела голова. Вчера он со своим другом Ромкой, сварщиком, решил после работы просто попить пивка, но закончили самогонкой. Выдули, кажется, не меньше двух литров. Придя вечером домой, еле добрался до дивана в зале и сразу вырубился.

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить жену Ольгу и тёщу Галину Павловну, спавших в разных комнатах, он прошёл на кухню, закрыл за собой дверь и включил свет. Часы показывали без десяти пять, за окном было еще темно.

«Слава Богу, что сегодня выходной и не надо идти на работу», – подумал Фёдор. Он работал шофёром на ферме.

Голова раскалывалась от боли. Он тяжело уселся за кухонный стол, стоявший у окна, и обхватил руками голову.

«Эх, сейчас бы грамм сто пятьдесят водочки или самогонки! – вздохнул Фёдор. – Но где её сейчас возьмёшь?».

Но тут его взгляд упал на пол-литровую стеклянную банку с крышечкой, которая стояла на противоположном краю стола, за солонкой. В банке находился зубной протез тёщи.

«Опять забыла убрать банку в свой шкафчик», – подумал Фёдор.

Из-за этой банки с протезом он уже пару раз скандалил с тёщей.

– Мама, ну что это такое?! – возмущался он. – Садишься за стол поесть, а тут ваша челюсть в банке! Сразу аппетит пропадает.

– Ой, Феденька, прости, прости! – извинялась тёща. – Поставила баночку на время и совсем забыла про неё.

Но сейчас Фёдор смотрел на банку, в которой плавал зубной протез тёщи, без всякого отвращения. Дело в том, что в банке находилась не вода, а водка – тёща хранила протез в водке.

Целых пол-литра водки! Фёдор взял в руки банку и посмотрел на просвет: чистая, прозрачная! Скрутив с банки крышечку, Фёдор принюхался. «Водка!» – с удовлетворением отметил он.

Налив из банки полный стакан, он, с шумом выдохнув, выпил его залпом. Достав из холодильника сало и отрезав ломоть хлеба, закусил. Минут через десять налил второй стакан. Вскоре и голова перестала болеть.

«С утра куплю у Ленки в магазине бутылку водки и налью в банку – тёща поздно встаёт. А пока водички плесну, а то вдруг челюсть усохнет», – решил Фёдор и, зачерпнув ковшом из бочки, налил в банку воды.

Так как до открытия магазина оставалось еще два с лишним часа, он решил немного поспать и, тихо пройдя в зал, снова улёгся на диван.

Но проснулся Фёдор только в одиннадцать часов – от громкого смеха Ольги, который доносился из кухни.

– Это же надо, – послышался голос тёщи, – оставлю случайно баночку на столе – у него аппетит сразу пропадает, а тут всю водку выпил и хоть бы что! Одна вода в банке.

– Ой, не могу! – смеялась Галина.

«Сваливать на домового – бесполезно, – вздохнув, подумал Фёдор. – Придётся во всём признаться».

Писатель Корюшкин любил ездить поездом: за время поездки можно познакомиться с людьми разных профессий, за бутылочкой коньяка услышать от них множество интересных, удивительных историй.

В прошлый раз он ехал в одном купе с военным лётчиком, ветеринаром и парикмахером.

– Аэродром наш секретный, – рассказывал лётчик, – далеко в тайге спрятан. В двух километрах – озёра. Небольшие, но рыбы в них немерено: караси, сазан, щука. Пролетишь над каким-нибудь озерцом на бреющем полёте на сверхзвуковой скорости – от ударной волны штук двадцать-тридцать рыбин кверху брюхом и всплывёт. У нас в столовой всегда свежая рыбка. А по осени, когда кедровый орех поспеет, пролетишь вот так же, на бреющем, над тайгой – вся шишка на землю осыпается. Остаётся только в мешки собрать.

– А мне пришлось недавно удаву брюхо вспарывать, – рассказывал свою историю ветеринар. – Мужик один, любитель всяких экзотических животных, завёл у себя в квартире удава. А тот в один прекрасный момент улизнул через балкон и через форточку забрался к соседке. Пока та дико верещала, он её йоркширского терьера проглотил и назад смотался. Я удаву усыпляющий укольчик поставил, брюхо прощупал, вскрыл – что удивительно, пёсик был еще жив! Правда, пришлось ему искусственное дыхание сделать. Удава обратно заштопал.

– Конечно, наш городок не Москва, – рассказывал парикмахер, – но, случается, и у нас знаменитости останавливаются. Два раза подстригал Валеру Леонтьева, три раза Стаса Михайлова, Рыжего из Иванушек Интернэшнл. Недавно Розенбаума – с боков да сзади подровнял. Он тут же лично для меня песню сочинил и спел: «Зря говорят, что парикмахер никому не нужен на хер». Жалко, что при себе видеокамеры не оказалось, а то бы записал. Земфиру и Агузарову подстригал. Один раз даже саму Пугачёву. Её личный парикмахер гриппом заболел, и Алла Борисовна в нашу парикмахерскую зашла. Ей так понравилась стрижка, что стала уговаривать меня переехать к ней, в Москву. Но я отказался. Присох к своей родной Твери, не могу её и своих клиентов бросить.

– Ваш билетик, паспорт, – сказала проводница, когда Корюшкин с дорожной сумкой подошёл к своему вагону.

– Пожалуйста.

– Так… Проходите. У вас пятнадцатое место.

Минут через пять Корюшкин уже знакомился со своими попутчиками.

– Виктор, – представился сосед по нижней полке. – Капитан дальнего плавания. А вы кто будете? Где работаете?

– Гардеробщиком в театре, – на секунду задумавшись, ответил Корюшкин.

– Скажите, профессор, чем, по-вашему, отличаются хитрость, ум и мудрость? – спросил Женя Кашин, молодой преподаватель кафедры общей физики. Несмотря на свою молодость, он уже был кандидатом физико-математических наук. – Мы с Володей только что дискуссировали на эту тему.

– Да, интересно, чем? – тоже поинтересовался Володя Воробьев, преподаватель кафедры теоретической физики. Он играл с Кашиным за небольшим столиком в шахматы.

– Чем отличаются хитрость, ум и мудрость? – переспросил Лямин. С пузатым портфелем он зашёл в комнату отдыха для преподавателей и остановился у столика, за которым играли в шахматы Кашин и Воробьёв. – Ах, Женечка, какой ты ход пропустил! Надо было ладьёй ходить на G7. Теперь держи оборону.