Чтение онлайн

— Ха! — сказал Петр, прочитав письмо. — Шуточки! Чепуха какая-то! Какой еще кот?! Так я и буду таскать камни! Ишь, чего захотели!

За обедом Петр был очень рассеянным и на вопросы Марии Ивановны отвечал невпопад.

— Ты не заболел ли? — озабоченно спросила она.

— Спасибо, — ответил Петр.

Батурина-мама испуганно посмотрела на Батурина-папу. Тот подмигнул ей и шепотом сказал:

— Он у меня на заводе был. Думает.

Батурина-мама недоуменно пожала плечами.

— Ну, я пошел, — сказал Петр, глянув на будильник.

— А уроки? — строго спросила Мария Ивановна.

— Попозже, — сказал Петр и выскочил за дверь.

Выйдя из парадной, он остановился. Навстречу ему шел, что-то напевая себе под нос, профессор Орликов.

— Здравствуйте, — сказал Петр. — У вас случайно нет… медной кастрюли? Тьфу! Я хотел спросить — паяльной лампы?

— Здравствуй, — сказал Вениамин Вениаминович, — есть паяльная лампа. Сейчас поищем. Как дела?

Петр слегка замялся.

— Да, — быстро сказал профессор, — случайно не знаешь, куда это Наталья моя помчалась? Я ее только что встретил — неслась на всех парусах.

— Н-не знаю, — сказал Батурин.

Профессор отыскал в кладовке паяльную лампу, показал, как ею пользоваться, и вручил Петру, даже не спросив, зачем она ему.

«Вроде, он моими делами уже и не очень-то интересуется, — с некоторой обидой подумал Батурин, спускаясь по лестнице, — ну и ладно. Сам управлюсь».

И он бодро пошагал по улице. Она вела прямо на запад. Прошагав немного, Петр вернулся к парадной и, ругая себя на чем свет стоит, снова пошел на запад, отсчитывая шаги.

Через тысячу шагов, одурев от счета, он оказался на углу старой улицы, которая шла параллельно к реке и вела прямо на север. «Не пойду!» — подумал Петр, но ноги сами понесли его по деревянному тротуару. «Ладно, — успокоил он себя, — все равно по пути».

Через 500 шагов улица кончилась, и Петр оказался на берегу реки, где росли огромные сосны. Отыскал самую высокую. Солнце уже было низко, и тень от сосны протянулась далеко. Дойдя до конца тени, он поискал вокруг и нашел неподалеку самый большой камень. Ничего себе камушек! Положив паяльную лампу — тоже не очень легкую — на песок, Батурин, кряхтя, вывернул камень, кое-как поднял его и, прижав к животу, понес на северо-запад, то есть вдоль течения реки. Пройдя несколько шагов, он остановился и, разжав руки, бросил камень на песок. «Нашли дурачка, — со злостью думал Петр, возвращаясь за лампой, — камни таскать».

Взяв лампу, он подошел к камню, свирепо пнул его и пошел к лодке, которая была уже не так далеко и у которой его ждала Наташа.

Но какая-то дьявольская сила заставляла его все же считать шаги и думать об этом проклятом камне. Перетащив камень, он относил лампу и опять шел за камнем. Перемазанный в песке, мокрый от пота, злой как не знаю кто, мужественный Петр Батурин на дрожащих от усталости ногах перетаскивал этот чертов каменище, уже не соображая, зачем он, собственно говоря, мучается.

На одном из этапов этой каторжной работы Наташа его заметила.

— Петя! — крикнула она.

Батурин уронил камень и чуть не угодил себе по ногам. Наташа засмеялась.

— Зачем тебе этот камень? — спросила она и как-то странно посмотрела на Батурина.

— Пригодится, — сквозь зубы сказал Петр.

Он ожесточенно пнул камень и заскакал на одной ноге.

Потом, взяв себя в руки, сказал:

— Ладно. Сядем.

И когда они сели на перевернутую лодку, а по реке плыл белый красивый пароход, Петр спросил:

— Ты чего мне хотела сказать?

— А ничего, — сказала Наташа беспечно. — Просто захотела на лодке посидеть.

Петр не знал, плакать ему или радоваться.

— Просто так, значит? — спросил он.

— Фу, какой ты… Может, я зря пришла?

— Нет!

— Ну, тогда скажи что-нибудь. Чего ты молчишь? Смотри, какой закат красивый… Ну, скажи что-нибудь.

— Слушай!.. А зачем черного кота в медной кастрюле варят?

От смеха Наташа свалилась с лодки. Она смеялась до того, что слезы выступили на глазах.

— Смеешься? — обиженно сказал П. Батурин. — Я пошел.

Наташа вскочила и схватила его за руку.

— Ну, не сердись, не сердись, — сказала она виновато. — Какой ты странный сегодня.

— Будешь тут странным, — проворчал Батурин и вдруг неожиданно для себя достал из кармана письмо, написанное — как их? — симпатическими чернилами. — Читай!

Наташа взяла письмо и уткнулась в него. Эх, если бы П. Батурин был понаблюдательнее, он бы кое-что заметил. Но он не заметил.

— Че-пу-ха какая-то, — сказала Н. Орликова, возвращая письмо.

— Я и говорю — чепуха, — сказал Батурин. — Только… только почему мне это письмо Осипваныч дал? Может, это он сам и написал? А он так просто не напишет.

— Не думаю, — сказала Наташа. — А знаешь, давай посмотрим, что там, под старым пнем.

— Давай, — нерешительно сказал Петр. — А может… Ну да уж сходим…

П. Батурин отдал лампу Наташе, а сам, злобно притиснув камень к животу и проклиная все на свете, поплелся за Наташей.

Старый пень они нашли быстро. Под ним действительно что-то лежало. Это была жестяная коробочка, а в ней — свернутая трубкой записка:

— Тьфу! — в сердцах сказал Батурин. — Кто в опасности? Тайны какие-то! Кот черный! Трепотня. Издевается кто-то. Нашли дурака!