Чтение онлайн

Петр сел и начал молча разгребать руками песок. Потом спросил безразличным голосом:

— А где эта… Гулькина гора?

— Недалеко отсюда, — быстро сказала Наташа. — Мы там зимой еще на лыжах катались.

— А-а, ну какая это гора, — презрительно сказал Батурин. — Так, горка.

— Пойдешь? — с интересом спросила Наташа.

— Вот еще!.. — он молчал. И вдруг робко спросил: — А ты… со мной пойдешь?!

— А еще кого возьмешь? — с любопытством спросила Наташа. — Там сказано — с четырьмя друзьями.

— Ну что ж, можно взять… — начал Батурин и сразу задумался: кто же у него верные друзья?

Он лихорадочно перебирал в памяти всех знакомых ребят и не знал, на ком остановиться.

— Хорошо, — сказал он, — можно Гошку и Прошку взять и… Фикуса.

Наташа слегка удивилась, но сказала спокойно:

— А что? Они ребята — ничего.

— Пошли, — решительно сказал Батурин, — за братцами Азиатцами.

И он пошагал вдоль берега к Веретееву дому, прихватив паяльную лампу.

< image l:href="#"/>

У самого дома они остановились, и Петр крикнул:

— Эй, Лапоть!

Лапоть не отозвался, а на крыльцо вышел сам дед Веретей. Наташа попятилась.

— Не бойся, — шепотом сказал Петр. — Он добрый.

— Здравствуйте, — сказала Наташа и улыбнулась. — Наташа… Орликова.

— Винаминыча? — спросил дед и, ткнув себя пальцем в грудь, сказал: — Веретей я.

— Мне о вас папа рассказывал, — сказала Наташа.

Веретей добродушно хмыкнул.

— Дедушка, а где Гошка с Прошкой? — спросил Батурин.

— Там, — дед показал в направлении острова.

— А почему они в школу…? — строго начала Наташа.

Батурин дернул ее за руку, но дед Веретей услышал и понял. Его густые брови зашевелились.

— Выдеру! — проворчал он. — Гошку выдеру и Прошку выдеру.

«Ишь, разговорился дед», — подумал Батурин.

— Не надо драть, — сказала Наташа испуганно, — они… исправятся.

Дед сердито мотнул головой и направился к сараюшке, поманив за собой Петра. В углу мастерской лежал мешок с паклей.

— Конопатить, — сказал Веретей и сунул мешок Батурину.

В дверь сарая заглянула Наташа.

— Ой-ой, — сказала она восхищенно, — и верно — мастерская. А это зачем? — она показала на мешок с паклей.

Батурина раздирали противоречия: сказать — не сказать? Он махнул рукой, поставил паяльную лампу на верстак, перекинул мешок за спину и вышел из мастерской. Наташа — за ним.

— Только вот что, — сказал он сурово, — ты здесь подождешь. Я у Гошки с Прошкой спрошу. Если они разрешат… — он не докончил и зашагал вверх по реке.

… Около лодки опять прыгали Прошка и Гошка и ругались. Лапоть лежал, уронив голову на лапы, и лениво наблюдал за ними.

— Опять ругаетесь? — сказал Батурин, бросил мешок к ногам и присел на днище лодки.

Братцы Азиатцевы кое-где уже залатали дыры свежими обрезками досок, однако работы было еще многовато.

— Вы чего в школу не ходите? — спросил Петр.

— Некогда, — сказал Гошка.

— В школу надо ходить, — строго сказал П. Батурин и сам удивился: с чего это он вдруг таким правильным стал?

— А кто лодку делать будет? — закричали братцы.

— Может, еще кого на подмогу взять? — неуверенно сказал Петр.

Братцы Азиатцевы опять подняли крик, но в это время, подняв голову от лап, зарычал Лапоть. Уши у него встали торчком.

— Чего это он? — спросил Гошка.

— Там кто-то есть, — сказал Прошка.

С громким лаем Лапоть бросился в кусты. Сперва слышался только треск, потом на прогалину выскочила Наташа Орликова. За ней из кустов выдрался Лапоть и с громким лаем начал скакать вокруг. Батурин кое-как успокоил Лаптя.

Но, по чести говоря, он был даже рад, что Орликова проявила инициативу и явилась сама — вроде он ее и не приводил.

Конечно, сами понимаете, произошел довольно крупный разговор между Гошкой и Прошкой и незваной гостьей. Батурин хитренько помалкивал. А Наташа то восхищением («Ох, какая лодка замечательная!»), то негодованием («Как не стыдно секретничать!»), то лестью («Ах, какие вы, ребята, молодцы!»), то мечтаниями («Эх, и поплывет же эта лодочка!..») — словом, всякими девчоночьими приемчиками заставила братцев замолчать. Потом они смущенно и вопросительно посмотрели на П. Батурина: дескать, ну что тут сделаешь, совсем зубы заговорила, придется взять в компанию, а ты как думаешь?

Петр Батурин хмурился, пожимал плечами, качал головой. И получилось, что они его упрашивали, а не он их.

— Только больше, чтоб никто, — твердо сказал Батурин.

— А как насчет движка? — спросил Гошка.

— Я одну штуку придумал, — уклончиво сказал Батурин. — Надо попробовать.

Тут же, вроде бы между прочим, Батурин сообщил братцам Азиатцевым о злополучном письме. Особого интереса братцы не выказали, но, как добрые товарищи, согласились пойти за Гулькину гору. Серьезному обсуждению подверглась кандидатура Фикуса. «Не тое, не тое, — говорили Гошка и Прошка, — не тое».

— Он все равно догадается, — сокрушенно сказал Батурин. — Он такой. И потом… он мне насчет чернил сказал. И вообще…

— Ну, гляди, — сказали Гошка и Прошка.

Они запрятали мешок с паклей под лодку и отправились к деду Веретею. По дороге Батурин объяснил свою идею относительно движка для лодки: можно сделать его реактивным, это даже совсем просто.

— У вас есть какое-нибудь корыто старое? — спросил Петр у деда Веретея.

Дед показал на крыльцо и сказал:

— Там.