Чудаки
Шрифт:
Догрыз яблоко, достал из кармана сигареты «Прима». Решил закурить, чтоб не думала, будто они с Сашком какие-нибудь малыши.
— Ты куришь? — удивилась девушка, когда он взял в зубы сигарету.
— А чего бы мне не курить?
— Разве родители и учителя не запрещают?
— Ну и что? Пусть запрещают, а мы втихаря все равно курим.
— У нас была такая классная руководительница, — вмешался в разговор Сашко, — что и чихать на уроке запрещала. Как будто мы нарочно! Вот когда так придираются, хочется делать наоборот. Я-то еще терплю, и все терпят, а Микола возьмет да и натрет ей стол чесноком или кота в класс принесет…
— Остроумно, очень остроумно… — не то осуждая, не то одобряя, сказала девушка.
— Я еще и не такое выдумывал, — горделиво произнес Микола.
— И учительница не догадывается, чьи это проделки?
— Может, и догадывается, но ведь не докажет, чья это работа, у нас класс дружный, не выдадут! Хотя Ольга Шинкаренко может и выдать. Думаешь, классная руководительница не боится нас? Пусть только попробует пожаловаться директору или маме, я ей такую штуковину подстрою, что ого-го… Помнишь, Сашко, как я вывернул Олегов кожух и положил под дверью?
Сашко вспомнил, расхохотался.
— Ну а куришь зачем? Это же для здоровья вредно!
— То соплякам вредно, а нам можно.
— Кому это «нам»?
— Да шестиклассникам.
— Вы шестой кончили?
— Нет, перешли… Сашко, бери, — протянул Микола пачку с сигаретами.
— Я потом, еще яблок не наелся. — Сашко снова полез за пазуху, откуда ему прямо в нос било ароматным яблочным духом.
Микола чиркнул спичкой. Было совсем тихо, но он все же заслонил огонек ладонями, как это делают курильщики при ветреной погоде.
Прикурил и сгоряча так затянулся, что даже слезы выступили на глазах. Отвернулся, чтобы девушка не заметила, — будто бы загляделся на Кудлая, погнавшегося за воробьями.
Она же заметила и засмеялась:
— Да ты и курить еще не умеешь! Брось эту гадость.
И тут такое зло разобрало Миколу. Ну что ей за дело до всего? Подумаешь, еще и насмехается!..
Сплюнул на дорогу сквозь зубы, ускорил шаг, чтобы отвязаться от этой прилипалы. Сашко тоже прибавил шагу. Однако она от них не отставала. Когда впереди показалось в долине село, девушка стала расспрашивать, где у них сельсовет, клуб, школа…
Микола молчал, а Сашко все показывал и рассказывал.
— Ты к кому приехала? — полюбопытствовал Микола.
— Да я… — И не ответила. — Красивое у вас село. И речка есть, — только и сказала.
— Весной, когда сады цветут, еще красивее, — ответил Сашко: так всегда говорили взрослые, когда кто-либо из приезжих любовался их селом.
Возле первых дворов девушка простилась и пошла дальше. Мальчики огородами отправились по домам.
Глава вторая. Поездка на станцию
Как только друзья увидели Сергея Шморгуна, сразу свернули с дороги. Ну такой прилипчивый, начнет лясы точить, насмехаться: таблицу умножения спрашивать, или картузы на лоб натягивать, или по голове гладить… Правда, они сейчас с собакой, а он остерегается Кудлая, при нем воли рукам не дает, только языком болтает.
Но Сергей тоже свернул, закричал:
— Чего, дурни, удираете? Не бойтесь! Дело есть!
— Мы не удираем. Просто идем себе, — ответил неприветливо Микола.
— Куда это вы идете? — поинтересовался Сергей, догнав хлопцев.
На нем поношенный рабочий костюм, грязная цветастая сорочка, маленькая, похожая на гречневый блин, серая кепчонка, из-под которой во все стороны торчат длинные нечесаные космы пепельных волос.
Сегодня Сергей настроен удивительно миролюбиво. Словно бы и не собирается поддразнивать или обижать. А что дурнями обозвал, на это они не обижаются, такая уж у него привычка.
Однако Сашко на всякий случай снял с головы картуз, ответил:
— Купаться идем на речку.
— Тю, дурные! Охота вам с малышней бултыхаться!
— Там не только малышня, — возразил Микола.
— Ну и идите, бултыхайтесь, разве я вас держу! Думал, со мной поедете. А не хотите — не надо.
— Куда поехать?
— Не знаете куда? На станцию. Сегодня груши повезу. Вот запрягу Буланого, заберу в саду ящики. Сбруя новая, вчера выдали, воз как пушинка. Эх и прокачусь!..
— А что же ты Олега с собой не берешь?
— Помогает матери помидоры собирать.
— Поехали, Сашко?
— Нужно отцу сказать.
— Зачем ему говорить, он же отпустил тебя.
— Так то на речку.
— Ну и что? Отпустил же.
— Ладно, поехали, — сдался Сашко.
— Тогда отведите домой своего цуцика и валяйте к посадке. Там и ждите, — распорядился Сергей и вперевалку зашагал к бригадному двору.
Микола заманил Кудлая во двор, привязал возле опрокинутой бочки, служившей ему будкой, и они с Сашком пошли за село к посадке.
Сергей и впрямь не задержался. Прикатил на подводе, нагруженной ящиками. Колеса резиновые, от старого «Москвича», чтобы не трясло в дороге.
— Тпру-у! — остановил Сергей Буланого возле хлопцев. — Садитесь!
Они присели на ящиках рядом с Сергеем.
— Нно-о! — стегнул кнутом коня. Оторвал дощечку на одном из ящиков, вынул из древесных стружек две огромные зеленоватые груши. — Ешьте.
— Сла-адкие! — откусив, причмокнул Сашко. — У нас дома таких нету. И у вас, Микола, тоже нету.
— А откуда бы они у вас взялись? Это груши с привоя деда Артема. Первый год уродили, — пояснил Сергей. — Вы берите еще, ешьте…
— Не надо. Попробовали — и хватит, — сказал Микола. — Слушай, Сергей, а что за девушку ты подвозил со станции?