Чудаки
Шрифт:
Миколе даже завидно стало, и он сказал:
— Хватит. Посмотри, какие у тебя руки.
Сашко, сидя на перекладине, бросил взгляд на ладони. Они были в ржавчине — давно никто не притрагивался к турнику. Собрался было спрыгнуть на землю и вдруг замер, глядя в окно.
— Что с тобой? — насторожился Микола.
— В нашем классе уже кто-то есть…
— Дверь ведь заперта. Тебе показалось…
— Говорю, кто-то сидит. На задней парте.
Подбежали к зданию школы, приникли к окну.
Так и есть, на задней парте, на той самой, какую они собирались захватить, сидел Олег Шморгун. Такой же здоровяк, как и его отец и брат Сергей. Лицо в веснушках, будто обрызгано охрой, даже уши и те рыжие. Щеки круглые, точно за каждой по яблоку.
— Кто тебя впустил? — припал к стеклу Микола.
Олег воровато завертел головой и что-то пробормотал в ответ.
— Да что ты там мычишь, подойди! — крикнул Сашко.
Олег подвинулся ближе к окну, переставил на подоконнике горшок с цветком.
— Впусти нас!
— А не прогоните с этого места?
— Первый занял, так сиди, — скривился Микола.
— Не обманете? — не верил Олег.
— Сказано же…
Тогда Олег, немного подумав, показал на форточку. Но друзья не захотели лезть через форточку: высоко, да и зачем теперь, когда есть кому открыть окно.
Через минуту они уже были в классе. Окно за собой закрыли. Окинув взглядом чисто побеленные стены, свежевыкрашенные парты, доску, Микола подошел к Олегу.
— А ну, кыш! — красноречиво махнул рукой.
Олег широко раскрыл глаза.
— Ты же обещал!
— Кыш-кыш, — не дал договорить Микола. — Ишь какой проворный! Тут мы будем сидеть, а ты вон там садись, перед нами.
Олег ухватился за парту обеими руками, уперся коленями, но сразу понял, что ему не под силу справиться с двумя, все равно вытащат. Надул губы, взял свои книги и пересел на соседнюю парту.
Постепенно стали собираться ученики и вскоре заполнили весь двор.
Первого сентября в школу приходили обычно все школьники. Никто не болел, меньшие братики и сестрички дома как-то обходились без их присмотра. И для коров, коз, гусей, уток тоже находились пастухи. Приходили заранее, никто не опаздывал.
Микола и Сашко, притаившись, выглядывая из-за цветочных горшков, наблюдали, что делается во дворе. Их, конечно, тоже тянуло туда, но нельзя, можно потерять хорошее место… Однако от Шинкаренко Оли, этой проныры, не убереглись. Она заглянула в окно и увидела их.
— А я скажу, а я скажу… — покрутила, как синица, своей вертлявой головкой. — Пусть вас выгонят… — Ее черные крохотные глазки так и забегали.
— Я тебе скажу! — погрозил Микола. — Отойди от окна!
— Так я тебя и испугалась! — сморщила Оля остренький носик, но все же от окна отбежала.
А мальчики пригнулись к партам, чтобы их больше никто не заметил.
Вскоре шум во дворе утих. Микола осторожно выглянул в окно.
— Уже становятся в ряды… О, директор пришел, учителя…
— А это кто с ними? — высунул из-за горшка голову и Сашко. — Вон спиной к нам повернулась.
— Какая-то новенькая. Наверное, та, о которой Сергей говорил.
— А Ирина Тимофеевна там? — спросил Олег.
— Нет, не видно.
— Значит, правду говорила. Ушла от нас.
Когда ученики выстроились перед крыльцом, к ним обратился директор, Петр Петрович. Что он говорил — Миколе, Сашку и Олегу за закрытыми окнами не было слышно.
Потом восьмиклассники торжественно дарили цветы первоклашкам, за руки вели их в школу.
И вот уже на крыльцо двинулись все ученики.
Как только вошли в класс, началось! Мальчишки стали сражаться за задние парты, и, когда через какое-то время угомонились, оказалось, что на передних партах сидели одни девочки, сразу за ними — ребята посмирнее, а в конце — забияки, лодыри и сони, они отчаяннее всех воевали за эти места.
Сашко не относился ни к сильным, ни к забиякам, ни к соням, но у него был верный защитник — Микола, потому никто и не отважился его согнать. Не трогали и Олега: хоть и трусоватый, зато сильный, к тому же и Микола мог за него заступиться. Хотя они иногда ссорятся между собой, а все равно дружат.
Одернув на себе новенький пиджак, Микола встал, прошелся по классу. Возле первой парты, что стояла рядом с учительским столом, остановился.
На этой парте, как и в прошлом году, сидели неразлучные подруги Оля Шинкаренко и Светлана Коломиец. Оля потому выбирала первую парту, что любила заглядывать в классный журнал и перед началом урока сторожить у дверей — ждать учителя. А Светлана потому, что была немного близорука, но стеснялась носить очки. Сегодня они обе пришли в школу в одинаковых цветастых платках, привезенных из Крыма, где отдыхали в пионерском лагере.
Девочки тихонько переговаривались между собой.
Микола прислушался.
— А та молоденькая какой класс будет учить? — спросила Светлана.
— Это ботаничка. Вместо Ирины Тимофеевны.
— Красивая… Прическа как у артистки.
— Знаешь, как ее зовут? Валентина Михайловна. Я уже с ней познакомилась.
Девочки оглянулись — не слышит ли их кто-нибудь? Увидели Миколу, перешли на шепот.
— Хватит вам, сороки! — Микола шагнул к девочкам, сдернул у Оли с головы платок.
— Отдай, Петренко, отдай! — погналась она за ним.
Микола подбежал к своей парте, вскочил на скамью, повязался платком.
— Стреке-ке, стреке-ке, — передразнил Олю, да так похоже, что класс взорвался смехом.
Прозвучал звонок.
Оля побежала к двери.
Микола поспешил за свою парту. Но платок не снял, лишь расправил на груди концы, чтобы они закрывали рубашку и отвороты пиджака.
— Идет! Новенькая! — сообщила Оля и бросилась на свое место. И сразу приняла такой вид, словно бы это и не она только что заглядывала в дверную щелочку.