Чудо для Алисы
Шрифт:
Мир закрывается руками от ее смелых ударов, а затем дергает девчонку за полы куртки, пытаясь остановить. Слышится звук рвущейся ткани. Из оторванного накладного кармана выпадает телефон незнакомки, звонко разбиваясь об лед.
Я грубо оттаскиваю Мира от девушки и встаю между ними. Он пыхтит, как кипящий чайник, и брезгливо поправляет на себе одежду. Девчонка до черта напугана, и я корю себя за то, что не пресек эту дурацкую потасовку на корню.
– Девушка, извините меня, – говорю я, всматриваясь в ее растерянные глаза. – Давайте я отвезу вас в больницу.
Я неловко протягиваю к ней руки и касаюсь ледяных ладоней в надежде успокоить. Крупная дрожь, сотрясающая ее, быстро передается мне.
На лице незнакомки застывает страдальческая маска, и я на мгновенье допускаю мысль, что девчонка тронулась умом при падении. Она гордо вскидывает подбородок и отвечает:
– Со мной были собаки. Три пса… Хью, Вилли и Джесси, – она загибает дрожащие пальчики и оглядывается по сторонам. – Я не знаю, как объяснить теперь их хозяевам… – громко всхлипывает. – Что вы наделали? Как я теперь…
Чувствую себя мудаком и убийцей. Переглядываюсь с Миром. Он стоит за спиной у девчонки и крутит пальцем у виска. Мир убеждает меня в своей правоте. Какие собаки? Я был так зол, что вообще ничего не видел. Может быть, их не было, и девчонка бредит?
Боголюбов улавливает сомнение в моем взгляде и громко произносит:
– Рябина, вызывай бригаду санитаров из психушки! А заодно полицию! Пусть проверят эту чокнутую агрессивную гастарбайтершу! Может, она специально бросилась нам под колеса? Дворникам же мало платят, другого способа не нашла срубить бабла? – усмехается он, очевидно, считая шутку остроумной.
Все, мое терпение лопается. Я хватаю Мира за грудь и рычу:
– Замолчи, придурок! Замолчи, или я тебя ударю!
Ноздри Боголюбова раздуваются, он шумно дышит, прожигая меня насквозь взглядом. В его глазах бурлит коктейль из ревности и желания выплеснуть эмоции. Он хочет получить по морде! Или навалять мне за новость о свадьбе! За моей спиной слышится тихий вздох. Я не вижу лица девчонки, но слежу за взглядом Мира, мгновенно потухнувшим.
– Все-е-е, Богдан, все… Не бузи, – он примирительно поднимает руки, высвобождаясь от моего захвата.
Девчонка вертит в руках разбитый телефон и пытается включить его, нажимая одеревенелыми пальцами на кнопки. Аппарат не реагирует. Она равнодушно бросает его в сумку и подбирает лежащую на земле шапку. На ее лице застывает такая глубокая скорбь, что меня пробирает до костей. Неужели это все из-за собак?! Я отворачиваюсь от Боголюбова и спрашиваю незнакомку:
– Как я могу вам помочь? Если нужно в больницу…
– Помогите мне найти собак, прошу вас, – с мольбой в голосе просит она. – Хью, Джесси и Вилли. Они не могли далеко убежать.
– Ты ищешь Джесси, – ультимативно говорю я Миру, впиваясь в него злым взглядом. – И только попробуй сказать хоть слово…
– Я понял, Рябина, молчу… – охотно соглашается он.
Девушка теребит свой оторванный карман, недоверчиво поглядывая на Мира. Я не знаю, что чувствует он, но я испытываю стыд и неловкость за нас обоих. Мне хочется поскорее покончить с этой историей и встретиться с Аллой. Я оттягиваю манжет рукава куртки и бросаю взгляд на наручные часы. Они показывают 21:43. Девчонка улавливает озабоченность в моем взгляде и теперь смотрит с недоверием на нас обоих.
– Мы поможем найти собак, а потом я отвезу вас, куда скажете, – спешу я ее успокоить.
– Вы простите меня, – встревает Мир. – Мы заплатим вам за моральный ущерб и все такое…
Он кидает взгляд на девчонку, и она тут же меняется в лице, заметив жалость в его глазах. Мне хочется прибить Боголюбова за столь откровенное пренебрежение. Павлин надутый! Она гордо вскидывает подбородок и выпрямляется.
– Мне ничего не нужно. Тем более от вас!
«Богатеньких сыночков, мажоров и хамов», – домысливаю я за нее.
Я отправляю Мира на поиски Джесси. Из груди вырывается вздох облегчения, когда Боголюбов скрывается в темной арке. Девчонка замечает мой искренний восторг и тихонько хихикает.
– Вашему другу нельзя выпивать, – укоризненно произносит она, бросая взгляд в черную пасть арки.
– Согласен, – спешу ответить. – У него был чертовски тяжелый день.
Мы идем в сторону большого светящегося супермаркета поблизости. Заледенелая дорожка блестит в свете фонарей, и девчонка смотрит под ноги, боясь поскользнуться. Повисшее между нами молчание разбавляют звуки улицы: скрип снега, звонок трамвая и… лай!
– Хью, Вилли, Джесси! – кричит девушка и прибавляет шаг. Я едва поспеваю за ней: тонкая гладкая подошва моих кожаных ботинок не предназначена для зимних прогулок. Да, я передвигаюсь только за рулем, но объяснять это девчонке считаю неуместным. В голове до сих пор звучат ее слова: «Мне от вас ничего не нужно». Почему-то считаю, что она плохо думает обо мне. Хотя… Мне нет до этого дела. Она останавливается и замирает, прислушиваясь к окружающим звукам: совсем рядом скулит пес.
– Вилли… – выдыхает она. – Вилли, малыш, выходи! Черт, я ничего не вижу, включите, пожалуйста, фонарик, – обращается ко мне.
Тонкий лучик блуждает по детской площадке, расположенной совсем рядом со злополучной аркой. Карусель, горка и песочница плотно засыпаны снегом. В морозном тумане свет луча едва уловим, но его хватает, чтобы заметить два больших ярко-желтых глаза, глядящих из маленького деревянного домика.
– Вилли! – радостно кричит девушка, бросаясь к домику. Ее высокие черные сапоги по колено утопают в снегу. Девчонка подхватывает пса на руки, обнимает его, целует. Рыжий маленький Вилли скулит и виляет хвостом при виде хозяйки. Картина вызывает во мне умиление. Сейчас найти бы остальных мальцов, отвезти девчонку домой и забыть о происшествии, как о страшном сне!