Цирк кошмаров
Шрифт:
Именно беспокойство заставило девушку окончательно прийти в себя и подскочить на жестком ложе.
Алиса была одна. В небольшой комнатке, напоминающей скорее тюремную камеру: толстая металлическая дверь с решеткой, голые беленые стены, еще более раздражающие больные глаза, зарешеченное окно, сквозь которое и проникал болезненный свет. Девушка тихо застонала и сползла с узкого ложа на холодный каменный пол и тут же согнулась в приступе сильнейшего кашля. Как же ей плохо! Как же хочется так и остаться здесь, на полу, склонив голову к коленям, ни о чем не думать, ничего не знать!
Нет, так нельзя. Она в плену, судьба друзей неизвестна. Нельзя позволить себе слабость. Только не сейчас.
Девушка оперлась о кровать и с усилием поднялась. Ноги дрожали, она едва удерживалась в стоячем положении и без сил – на одной воле – доковыляла до окна. За ним был виден кусок серого, пасмурного неба и голые, качающиеся на ветру деревья. Видимо, сад.
Путь до двери показался ей длиной в целую жизнь.
Решетчатое окно в верхней части двери было плотно закрыто. Ничего не разглядеть.
Алиса заколотила в дверь кулаком. Она стучала, пока не разбила в кровь костяшки пальцев, но никто так и не откликнулся.
Сил добраться до кровати уже не оставалось, и девушка просто сползла по двери на пол, обняла подтянутые к подбородку коленки и заплакала от боли и страха.
Даже хорошо, что сил оставалось так мало, потому что плакать долго она не могла и вскоре погрузилась в какое-то подобие прострации. Алиса со стороны увидела свое скорчившееся в углу тело, показавшееся ей очень маленьким и жалким. На миг ее затопила волна острой жалости к себе, но тут же отхлынула при воспоминании о более важном деле.
Без труда пройдя сквозь толстую дверь, девушка очутилась в смутно знакомом коридоре, из которого выходило множество таких же дверей. Где-то она уже видела это. Ах да, во сне Кати, помощницы профессора.
Значит, они в лаборатории. Нехорошо. Нужно отыскать друзей и как-то выбираться отсюда. Как, Алиса еще не знала. Может быть, с помощью Квазимодо. Удался же ему побег в первый раз, получится и сейчас – нужно не бояться, а действовать.
Хорошо, что двери теперь не препятствие. Девушка заглянула в соседнее помещение. Оно оказалось пустым. Она сосредоточилась и в одной из камер, очень похожей на ее собственную, отыскала Олега Волкова. Он лежал на кровати с неподвижным, как у мертвого, лицом. Алиса очень испугалась, кинулась к нему, попыталась позвать… Олег не откликался.
Что, если он действительно умер? Что, если его механическое сердце не выдержало нагрузки?
Что делать тогда? И вообще имеет ли смысл что-либо делать?
– Олег! – снова позвала она.
Он вздрогнул и тихо застонал.
Слава богу, жив. Еще не очнулся, но это пока не важно. Главное, что жив!
Девушка коснулась невесомой рукой лба спящего, и тот перестал стонать, успокоившись. Она взглянула на него еще раз и отправилась дальше – искать Квазимодо.
В комнатках оказалось много несчастных калек и совершенно ужасающего вида мутантов. Порой Алисе казалось, что она сходит с ума, но девушка держалась – мысль о том, что только она, Алиса Панова, сама, по сути, чудовище и монстр, может спасти тех, кого еще можно спасти, придавала ей сил.
Квазимодо девушка обнаружила в самой дальней комнате – не в той, где его держали прежде. Малыш опять лежал под капельницей и не отзывался, как Алиса его ни звала. Видимо, сейчас он тоже находился в таком глубоком сне, куда ей не было хода. Расстроившись, что не может поговорить с друзьями прямо сейчас, девушка уже было собиралась вернуться в собственное тело, когда увидела у изголовья кровати Квазимодо темный человеческий силуэт.
Фигура появилась так внезапно и совершенно бесшумно, что девушка вздрогнула. И только взглянув на посетителя вторично, она наконец его узнала.
– Алексей Михайлович! Что вы здесь делаете? – произнесла Алиса потрясенно.
Отец Олега шагнул к ней, и она инстинктивно отступила. Мужчина грустно усмехнулся.
– Не бойся, – сказал он успокаивающе, – я не причиню тебе зла. И вообще я нахожусь здесь так же, как ты, не в физической форме. Хотя и мое тело неподалеку. Лучше объясни, что ты здесь делаешь, когда я просил держаться подальше от неприятностей. И… – он огляделся, – где Олег?
– А вы не знаете? – спросила Алиса подозрительно.
Что, если Олег не зря сомневался в своем отце? Подчеркнутые в книге строки еще не являются свидетельством невиновности, они запросто могут быть обыкновенной попыткой оправдаться, ввести в заблуждение.
Волков-старший вздохнул:
– Ты мне не доверяешь. В целом это правильно – нельзя доверять тому, кого не знаешь. Но ты даже не представляешь, в какую серьезную игру ввязалась.
– Представляю, – покачала головой девушка. – Профессор Ланской виновен в нескольких убийствах, и мы знаем, как он «лечит» болезни и продлевает жизни и что потом случается с несчастными, – она с болью посмотрела на неподвижного Квазимодо.
Волков кивнул.
– Мне жаль, что вы столкнулись с этим, – проговорил он с трудом. – Когда-то Лева… профессор Ланской… был неплохим, хотя и весьма своеобразным парнем, погруженным в науку. С ним было интересно поговорить…
– Я знаю, он ведь учился с вами!
– Мы посещали вместе некоторые лекции, – подтвердил Алексей Михайлович. – Потом он пропал из вида, и я узнавал о нем только урывками, сожалея, что такой талантливый человек растрачивает себя по пустякам. А два с половиной года назад он внезапно обратился ко мне за помощью. Он рассказал о своих задумках в самых общих чертах, но уже тогда я пришел в ужас и наотрез отказался с ним сотрудничать. Однако Лев был слишком заинтересован в некоторых моих разработках, и тогда…
– Он принялся шантажировать вас, угрожая вашей семье, и вы сбежали из дома? – предположила Алиса, вспоминая строки из «Трех мушкетеров».
– Ты очень умная девочка. – Отец Олега посмотрел на нее с уважением. – Все было именно так, но погоди, ты так и не сказала, как здесь очутилась и где Олег.
– Здесь же, в клинике, – призналась Алиса. – Нас схватили…
Лицо Волкова-старшего исказилось.
– Только не это! – пробормотал он, в волнении шагая по палате. – Только не это! Случилось именно то, что я желал предотвратить! Нельзя, чтобы Олег попадал в лапы этому чудовищу!