Чтение онлайн

— Заткнись, ублюдок, — шикнул Гонко. — Больше ни слова об этом. Она хитрая, нам нужно следить за своими действиями. Может, она как раз сейчас наблюдает за нами. На эту тему разговор закончен.

Впервые за утро зашевелился Гоши. Он спешно проковылял к окну и выглянул между занавесками. Дупи внимательно за ним наблюдал, словно каждый его шаг нес великое пророческое значение. Но Гоши оставался неподвижным, как манекен.

— Остается еще одно, — сказал Гонко. — День зарплаты.

Уинстон перехватил взгляд Джейми и ободряюще кивнул. Гонко наклонился к полу у своих ног и подобрал мешочек, порылся в нем и вынул маленький бархатный кисет, похожий на тот, что Джейми поднял в ту ночь, когда он выпал из кармана Гоши. Гонко швырнул по кисету каждому клоуну, Дупи он бросил также кисет Гоши. Из кисетов раздавался звон бьющихся друг о друга стеклянных шариков.

Гонко взглянул на Джейми и пояснил:

— Это аванс. Считай это жестом гостеприимства со стороны цирка, Джи-Джи. Но не думай, что я Санта-Клаус, — следующее вознаграждение придется отработать.

Он швырнул кисет Джейми. «Это — заработная плата? — подумал Джейми. — На кой черт она сдалась? Я уже глотал эту фигню…» Он смутно помнил, что видел вчера гранулы порошка, усеивающие пол шапито Мирабо, и карлики подбирали их в ночной тьме.

— Ладно, говнюки, встреча закончена! — вдруг рявкнул Гонко. — Десять минут отдыха, а затем все сюда на репетицию. Вы все наложите на лица свежую краску. Уинстон, ты похож на дедушку. Поможешь Джи-Джи с краской?

Уинстон кивнул. Он поманил Джейми следовать за собой, и они отправились в комнату Уинстона. Гоши стоял у окна без движения, беззвучно, как дерево, и даже ни разу не мигнул.

— Она отличается от тюремной камеры, — сказал Уинстон.

Его комната была несколько более просторна, чем комната Джейми. В ней стояли настоящая кровать и шкафы, заполненные разными безделушками и коллекциями, главным образом пазлами для времяпрепровождения. В аквариуме у окна плавала золотая рыбка, две ручные мышки бегали в клетке.

— Фрэнк и Саймон, — пояснил Уинстон, запуская руку в клетку, доставая одну из белых мышей и держа ее своими шишковатыми старческими руками. — У рыбки пока нет имени, но я и не могу вообразить, чтобы у нее было имя. Все же здесь должна находиться какая-то приличная компания. Это Джейми, — сказал он мышке, поглаживая ее одним пальцем, в то время как та втягивала носиком воздух. Затем Уинстон бережно посадил мышку снова в клетку.

На столике у кровати стояло черно-белое фото женщины, державшей на руках младенца. Судя по одежде, снимок был сделан до начала XX века. Уинстон проследил за взглядом Джейми.

— Жена и дочь. М-да… точнее, это не они, — сказал он, нервно скребя затылок. — Не было возможности взять с собой фото, когда меня доставили сюда. Это я нашел на Аллее интермедий. Оно напоминает мне, что у меня были жена и дочь. Обе давно умерли к настоящему времени.

Джейми кивнул, сделав тайное заключение, что старик безвреден, но не совсем в уме. На полу лежали газеты, некоторые под ламинатом, чтобы лучше сохранились. Джейми прочел дату газеты, лежащей рядом с ним: 9 октября 1949 года.

— Собираете старые газеты? — спросил он.

— Никоим образом. Я собираю газеты в день, когда они напечатаны, — сказал Уинстон. — Один из способов знать о том, что происходит на самом деле, состоит в этом. Я сохраняю некоторые из них, это похоже на ведение журнала.

— Где вы их достаете?

— Ну, иногда нас посылают в командировки в реальный мир. Отсюда мы привыкли видеть, что он изменяется очень быстро, юный Джейми. Например, понимаешь, нас посылают принести что-нибудь для босса.

«Они привыкли? — подумал Джейми. — Не думаю. Ты можешь „раскрасить“ меня для каких бы то ни было целей, но я все равно использую свои десять минут свободного времени на поиски главных ворот и бегства к черту на кулички, независимо от того, что считает прорицательница. Почему такой замысел не приходил тебе в голову, старик, совершенно не могу понять».

Уинстон порылся на верхней полке шкафа, не замечая, что ворчливо бормочет что-то себе под нос.

— А, вот она, — сказал он, вытаскивая маленькую пластмассовую ванночку и садясь на кровать. — Эффект довольно сильный и, что немаловажно, быстрый. Ты будешь чувствовать некоторую неуверенность, я думаю, по крайней мере первые два года. Полагаю, требуется время… привыкнуть. Вероятнее всего, совсем другой человек выйдет из этой двери по сравнению с тем, кто вошел в нее несколько минут назад. — Уинстон вздохнул. — Давай закончим с этим. Закрой глаза.

Джейми закрыл глаза. Уинстон сунул руку в ванночку, и Джейми почувствовал, как прохладная масса краски покрывает его щеки, нос, лоб и подбородок. По запаху она напоминала неприятную смесь солнцезащитного крема и бензина.

— Сделано, — сказал Уинстон, приставив Джейми красный пластмассовый нос.

Джейми открыл глаза:

— Я не чувствую разницы.

— Посмотри на себя в зеркало. Там, на столике, рядом с дверью.

Джейми нашел ручное зеркальце и стал всматриваться в свое отражение, в толстый слой белой масляной краски на лице. Сразу он не почувствовал разницы. Затем у него появилось ощущение, будто в его животе копошатся пальцы и тыкают его изнутри. Мышцы на ногах напрягались, как тугие пружины. Кровь прихлынула к голове, заставляя лицо испытывать покалывание от жары, в глазах плясали маленькие белые крапинки. Мозг застопорился, словно поток мыслей прервался, как аудиопленка, поставленная на паузу… Когда же включили «Пуск», мысли были уже не свои.

Уинстон, сидя на кровати, попросил:

— Не передашь мне зеркало?

Джи-Джи повернулся. Ему показалось, будто он очнулся ото сна. Он сделал шаг в направлении кровати.

— Хочешь зеркало, Уинстон? — спросил он преувеличенно дружелюбным голосом. — Могу дать тебе зеркало, Уинстон.

— Давай, — согласился Уинстон, глядя настороженным взглядом.

Джи-Джи подержал зеркало на ладони и бросил его Уинстону. Не долетев до старика, оно упало на пол и разбилось. Джейми остановил взгляд на осколках, хитро посмотрел на Уинстона, прикидывая, стоит ли ударить старика, затем повернулся и выбежал из комнаты, притопывая своими несоразмерными туфлями.

Уинстон вздохнул.

— Чем лучше человек, тем подлее клоун, — бормотал он, собирая осколки стекла. — Таков, видимо, порядок вещей.

Дамиан, охранник комнаты смеха, выкатил в гостиную клоунов тачку, полную ванночек с краской для лица. Гонко отсчитал одиннадцать ванночек и сложил их в углу, не говоря ни слова Дамиану, который медленно удалился.

Гонко расстелил на полу спортивный коврик. Прямой, как сержант-строевик, он встал на него, в то время как клоуны собрались вокруг с угрюмыми лицами.