Чтение онлайн

Уинстон с задумчивым видом сел на кровать.

— Думаю, — сказал он, — такое соглашение сработает. Но ты понимаешь, на какой идешь риск? Если попадешься… Это не шутки, сынок. Тебе лучше не знать, что они с тобой сделают.

— Вы правы, может, лучше не знать, — вздохнул Джейми. — Но мне осточертело просыпаться в таком состоянии, чувствовать себя так. Не могу этого больше выносить.

Уинстон понимающе кивнул:

— Тяжелое время для нас, верно? Давай лучше подумаем, на какие уловки ты сможешь пойти.

— Уинстон, я хочу вас о чем-то спросить.

— О чем же?

— Почему вы не меняетесь, когда покрываете лицо краской?

На лице Уинстона мелькнуло подобие улыбки.

— На мне нет краски, — сказал он и достал из-под кровати маленькую коробочку. — Вот обычная краска для лица. Не отсюда. Это не то вещество, которое они изготовляют в комнате смеха. Разница совсем незаметна. Просто я выступаю угрюмым персонажем. Это нетрудно. Мое сценическое амплуа не намного отличается от реального. Считай, что мне везет.

— Но как вам удается выступать на сцене?

— Я обеспечиваю себе роли, которые неопасны. Не скажу, что это легко. Я убеждаю Гонко, что у меня слишком болит спина, чтобы выполнять тяжелые трюки. У меня много синяков, и подчас приходится рисковать. Но ради тебя, Джи-Джи, если вернуться к тому короткому разговору, помни, я могу воспользоваться здешней краской для лица в любое время и сломать тебе шею.

Джейми моргнул, поразившись неожиданной жесткости тона Уинстона.

— Теперь уходи, Джейми. Я подумаю над тем, что можно сделать, — если ты уверен, что выбрал правильный путь.

— Другого выхода я не вижу, если честно.

Уинстон пожал плечами:

— Раз ты заговорил об этом, то я тоже.

Джейми вернулся в свою комнату. Он подождал, когда затихнет сердцебиение, и постарался ни о чем не думать. Через полчаса Гонко просунул в дверной проем голову, чтобы рявкнуть:

— В час репетиция. В одиннадцать вечера побочные работы. Паскудная жизнь, когда приходится лишь поддерживать существование.

Его томило мучительное ожидание плана, за разработку которого взялся Уинстон. Джейми страстно желал смерти Джи-Джи, может, не действительной, но вполне эффективной. Наконец пришел Уинстон, он принес с собой какой-то рюкзак. Прижав ухо к двери, чтобы убедиться, что они одни, он открыл рюкзак и вынул оттуда сложенный белый лист бумаги. Это была уменьшенная копия стяга со словом «свобода», записанном красной краской. Уинстон говорил шепотом:

— Вот что тебе надо делать. Повесь это внутри паноптикума. Там есть лестница. Поднимись по ней на стропила и прикрепи стяг там. После спустись вниз и возьми записку, приклеенную к внутренней стороне входной двери. Сорви ее, прочти и проглоти.

— Что, если меня заметят?

— Ты должен убедиться, что этого не случится. Вы дружите с новым помощником Фишбоя, так? Его зовут, кажется, Стив? Вы встречаетесь иногда?

— Да.

— Это твое алиби. Теперь иди туда, быстрее.

— Уроды не заметят меня?

Уинстон замотал головой и вышел, не говоря ни слова. Джейми не мог понять, откуда старик черпал такую уверенность. Он посмотрел на карманные часы, которые Джи-Джи спер на Аллее интермедий. До репетиции оставалось два часа. Вздохнув, он взял стяг и спрятал его под рубашку. Идя по гостиной и главной аллее, он старался имитировать походку Джи-Джи, чрезмерно сгибая колени, поправляя ширинку и бросая сердитые взгляды на цыган, мимо которых проходил. Он чувствовал себя идиотом. Вскоре он подошел к комнате смеха, перед которой, как обычно, стоял безмолвный охранник Дамиан в капюшоне. Джейми показалось, что он заметил какое-то движение в верхнем окне. Как будто шевельнулась занавеска, но он не был в этом уверен.

За комнатой смеха были рассыпаны обветшалые деревянные хижины с облупившейся краской. Здесь жили цыгане. Джейми направился к ним, стараясь быть незаметным. Отдаленный говор свидетельствовал о том, что большинство служек занимались разбором завалов рухнувшего сценического шатра акробатов. Паноптикум находился по другую сторону шатра. За ним тянулся тот самый таинственный деревянный забор. Джейми припал глазами к щели между двумя досками, впервые задумавшись о возможности побега. Но он не мог ничего рассмотреть — там была та же белая дымка, которую Джи-Джи видел с крыши шатра клоунов. Он ожидал услышать шум леса, но, к своему удивлению, услышал звук, похожий на тот, что исходит от морской ракушки. Отдаленный шум океана.

Джейми хотелось перелезть через забор, но шум из ближайшей цыганской хижины заставил его отказаться от этого намерения. Там что-то с грохотом рухнуло, затем послышались сердитые голоса на испанском. Один мужской, другой женский. Джейми побежал к шатру уродов и обнаружил прореху в холсте. Он остановился, когда перебранка цыган приобрела взрывной характер. Женщина что-то пронзительно крикнула, затем наступила зловещая тишина. Из задней двери хижины вышел тучный мужчина лет пятидесяти, большой живот вываливался из его штанов. Он нес через плечо обмякшее тело женщины среднего возраста, на ее затылке зияла рана, из которой стекала кровь. Цыган сбросил тело женщины на землю у забора. Джейми вздрогнул и нырнул внутрь паноптикум-шоу.

— Идем дальше, — прошептал Джейми, стараясь успокоиться. Он досчитал до десяти и взял себя в руки. «Здесь случаются вещи хуже, чем это, — вспомнил он слова Уинстона. — Худшее произойдет с тобой. Делай свое дело».

В паноптикуме было, как обычно, темно. Светили желтым светом лишь лампы витрин-инкубаторов. Сейчас инкубаторы были пусты, и сам свет казался непристойным — это был тот свет, который можно было бы обнаружить в подвале серийного убийцы. Он освещал стол для операций, звуконепроницаемые стены, пятна крови и резко очерченные предметы.

Здесь сохранялся лишь один экспонат, Наггет, отсеченная голова. Наггет был погружен до подбородка в воду, его глаза были закрыты. Алюминиевая лестница лежала плашмя на земле у стены. Джейми поднял и установил ее напротив опорной балки, затем сбросил клоунские туфли. Ступеньки глубоко врезались в подошвы его ступней. Он поднимался до тех пор, пока не пригнул голову у крыши. Обернул стяг вокруг балки и почувствовал внезапно слабость в ногах, когда попытался вообразить, что не упадет.

Когда он приладил стяг к балке и собрался спускаться, внизу раздался щелчок и погас свет. Джейми пришлось поддерживать равновесие в темноте, он дико озирался, сердце стучало. Кто-то выходил через переднюю дверь паноптикума. Кто это был, Уинстон? Что это был за шум? Кинокамеры? Он мысленно обругал Уинстона за то, что тот не предупредил его относительно этой части плана. Да, теперь он был скомпрометирован. Боже, он-то надеялся, что можно доверять старику.