Чтение онлайн

– Прикрываем фланг. Если никто не появится, мы сегодня неплохо проведем время.

– Но не те, кто уже погиб, – сказал я.

Бомбардировка, которая прежде сделалась менее интенсивной, теперь, казалось, и вовсе прекратилась. Нас окутала тишина, еще более пугающая, чем визг молний.

– Похоже на то. – Мезроп пожал плечами, тем самым напомнив, что мы потеряли лишь пару дюжин человек в отряде общей численностью в несколько сотен.

Черкаджи отошли назад, укрывшись за хобилерами, которые засыпали градом стрел передний край асциан, расставленных в шахматном порядке. Большинство стрел просто скользило по поверхности щитов, но некоторые из них все же вонзились в металл, и тот вспыхнул не менее ярким пламенем, окутался клубами белого дыма.

Когда шквал стрел несколько ослабел, квадраты асцианской «шахматной доски» снова двинулись вперед резкими толчками, точно бездушные механизмы. Черкаджи продолжали отступать и теперь оказались в тылу линии пелтастов, чуть впереди нас. Я вполне отчетливо видел их темнокожие лица. Отряд состоял в основном из мужчин – все бородатые, числом около двух тысяч. Но среди них я заметил примерно дюжину молодых женщин. Украшенные драгоценностями, они устроились в золоченых седлах под балдахином на спинах арсинойтеров, покрытых попонами.

Эти черноглазые смуглолицые женщины своими пышными фигурами и томными взглядами напомнили мне об Иоленте. Я указал на них Дарье и спросил, знает ли она об их вооружении. Сам-то я никакого оружия у них не заметил.

– Хотел бы заполучить одну из них, да? Или сразу парочку? Держу пари, они приглянулись тебе даже с такого расстояния, – засмеялась она.

Мезроп подмигнул мне и сказал:

– Я сам бы не отказался от двух красоток.

– Они будут драться, как альрауны, если кто-либо из вас рискнет подступиться к ним, – рассмеялась Дарья. – Эти Дочери Войны священны и неприкасаемы. Вы когда-нибудь видели вблизи животных, которые возят на себе этих женщин?

Я покачал головой.

– В атаке они невозмутимы, и ничто не может их остановить. Но ходят они всегда одинаково – прямиком на беспокоящий их объект, а потом еще чейна два не сворачивая. Затем останавливаются и возвращаются назад.

Тем временем я следил за происходящим. У арсинойтеров два больших рога – не столь широко расставленных, как у буйволов, но расходящихся под углом не шире, чем получается, если растопырить указательный и средний пальцы. Вскоре я убедился, что арсинойтеры наступают в точности так, как описывала Дарья, опустив рога вровень с землей. Черкаджи вновь сплотились и пошли в атаку, держа наперевес свои тонкие пики и размахивая раздвоенными мечами. Следом, намного отстав от этой стремительной волны, неуклюже затопали арсинойтеры с опущенными вниз черно-серыми головами и задранными хвостами. Полногрудые и смуглолицые девы поднялись на ноги под балдахинами, крепко сжимая в руках позолоченные шесты. Уже по тому, как они держались, можно было заключить, что их бедра полны, точно вымя дойных коров, и округлы, будто стволы деревьев.

Арсинойтеры провезли женщин сквозь водоворот сражения и доставили далеко (но не слишком) в глубь «шахматной доски». Асцианские пехотинцы стреляли в животных со всех сторон, карабкались по их серым бокам, стремились взобраться на низко опущенные головы, но те поднимали их на рога и швыряли в воздух. На помощь девам бросились черкаджи, шахматный порядок асциан смешался и, схлынув, освободил одну клетку.

Наблюдая за ходом боя, я понял, что мысленно сравниваю сражение с шахматной партией, и почувствовал, как кто-то еще, неведомо где, лелеет схожие мысли и бессознательно позволяет им кроить его собственный план.

– Как они хороши! – продолжала поддразнивать меня Дарья. – Их отбирают в двенадцатилетнем возрасте и откармливают медом и чистыми растительными маслами. Я слышала, их тела настолько изнежены, что они не могут спать на земле – остаются синяки. Поэтому за ними всюду возят мешки, набитые перьями. Если же перин нет, девушек укладывают спать в жидкую грязь, которая принимает форму их тел. Евнухи, ухаживающие за ними, добавляют в грязь нагретое на огне вино, чтобы Дочери Войны не замерзли.

– Надо спешиться, – сказал Мезроп. – Это сбережет силы животных.

Но я хотел наблюдать за сражением и поэтому не слез с коня, хотя вскоре из всего базеля только мы с Гуазахтом остались в седле.

Черкаджей вновь отбросили назад, и теперь они оказались под испепеляющим огнем невидимой артиллерии. Пелтасты падали на землю, прикрываясь сверху щитами. Из леса, с северной стороны долины, появились новые каре асцианской пехоты. Казалось, им не будет конца; у меня возникло чувство, что силы нашего противника неисчерпаемы.

Это ощущение усилилось, когда черкаджи пошли в атаку в третий раз. Одна из молний поразила арсинойтера, превратив животное и его прекрасную наездницу в сплошное кровавое месиво. Теперь пехотинцы начали целиться в этих женщин. Вот съежилась еще одна, а седло и балдахин вспыхнули и исчезли в облаке дыма. Каре пехоты двигались вперед по телам в ярких одеждах и трупам боевых лошадей.

По законам войны, победитель с каждым новым шагом что-либо теряет. Вот и теперь, захватив участок долины, противник обнажил фланг своего передового каре, и, к моему удивлению, нам приказали вернуться в седла, выстроиться в линию и развернуться для атаки. Сначала мы двигались рысью, потом легким галопом и наконец под рев медных труб ринулись вперед очертя голову.

Если черкаджи были вооружены легко, то мы – еще легче. И все же в нашем броске было что-то от магии, более могущественной, чем в песнопениях дружественных нам дикарей. Под нашим бешеным огнем отдаленные ряды противника валились, будто пшеничные колосья под косой. Я хлестал поводьями пегого, чтобы оторваться от настигавшего меня топота копыт. Тщетно. Мельком я увидел промчавшуюся мимо Дарью – огненно-рыжие волосы, развевающиеся по ветру, в одной руке контус, в другой – сабля, щеки белее, чем взмыленные бока ее лошади. Теперь я понял, откуда пошел обычай черкаджей, и, хотя при этой мысли Текла расхохоталась моими губами, погнал коня еще быстрее, лишь бы не дать Дарье умереть.

Боевые кони бегут иначе, чем обычные лошади, они летят над землей, как стрелы, выпущенные из лука. Через мгновение огонь асцианской пехоты в полулиге впереди встал прямо перед нами плотной стеной. Еще миг, и мы оказались в самой гуще асциан, а наши кони по колено утопали в их крови. Каре, поначалу представлявшееся несокрушимым каменным монолитом, превратилось в обезумевшую толпу коротко стриженных воинов с большими щитами. В пылу боя эти люди убивали всех без разбору и часто своих же товарищей.

Сражение – в лучшем случае большая глупость, но кое-что все же следует о нем знать. Прежде всего – численное соотношение сказывается лишь со временем. Непосредственный бой – это, как правило, схватка человека с одним или двумя противниками. В данном случае мы получили превосходство над врагом благодаря нашим боевым коням не только из-за их большого роста и веса, но и потому, что они отчаянно кусались и колотили передними ногами; и лишь вооруженный булавой Балдандерс, как ни один другой мужчина, мог бы посоперничать с мощью этих ударов.