Чтение онлайн

C. D.: ToS не принимает несовершеннолетних. Каково ваше отношение к воспитанию детей в духе определённой религии либо системы взглядов? Как воспитываются дети адептов? Все ли люди могут быть инициированы, или для этого необходимы опредёленные врождённые качества, и если они необходимы, передаются ли они по наследству?

E. K.: Как и многие другие, Храм Сета считает, что дети должны оставаться детьми, не подвергаясь воздействию религиозных идей, потому что они ещё не являются зрелыми личностями и не способны полностью осознать все последствия принятой ими религии. Это основная причина, по которой мы не позволяем присоединиться к Храму тем, кто не достиг 18 лет. Принят именно этот возраст, хотя есть и более взрослые люди, которые недостаточно зрелы, чтобы понять инициатические и религиозные аспекты Храма Сета. Я видел людей, которым было за 30, но достаточной зрелости они не достигли. Когда такие люди приходят к нам, им обычно советуют покинуть Храм и привести в порядок свою жизнь; у них нет шанса достичь степени Адепта, и в Храме им делать нечего, потому что мы только напрасно потратим на них наши ресурсы и время, хотя для них и не является проблемой уплата ежегодных взносов.

Я бы сказал, что все люди имеют потенциал для начала инициатической работы, но не все могут делать это успешно и правильно. Тем, кто не уделяет достаточно внимания каждому из факторов, предлагается покинуть Храм Сета и исправить свою жизнь, прежде чем вернуться.

C. D.: Итак, каждый человек потенциально может стать сетианцем? Может ли человек быть сетианцем, а потом перестать им быть?

E. K.: Для каждого возможно быть пробуждённым и продвигаться вперёд, но через некоторое время многие устают от работы и уходят. Некоторые продолжают работать, идти своим собственным путём, но многие просто становятся стадными животными.

C. D.: Принятое у ToS восприятие Сета кажется гораздо более широким, чем общепризнанное описание божества пустыни. На каких сведениях, документах, исследованиях базируется ваша точка зрения?

E. K.: Сет является божеством пустыни только в одном из аспектов своего существования. Египтяне воспринимали его ещё как бога войны, бога-трикстера, а также божества уединённого рассудка. Это всё можно увидеть, если как следует углубиться в египетские писания, не ограничиваясь пересказами Буджа.

У других рас и народов есть много богов, имеющих сходные с Сетом черты, например, Огун в вудуизме, Один и Локи у скандинавов, Перкаунас у литовцев. Они, конечно, не могут быть абсолютными копиями Сета, но у них много общих черт, которые могут использоваться Храмом в качестве альтернативных представлений о Сете.

C. D.: Как вы понимаете Сета — личностно, абстрактно, или же каждый сетианец имеет своё, более близкое ему, восприятие?

E. K.: Понимание того, что есть Сет, базируется на личной интерпретации каждого. Мнения, о которых вы спрашиваете, коренятся в нашей собственной вселенной, имеющей три измерения, а Сет находится вне её. Когда люди спрашивают меня, что есть Сет, мне нравится отвечать, что «Сет — это нечто иное, внесённое личностью, которая с этим столкнулась».

C. D.: На ваш взгляд, что такое Зло? Существует ли различие между Злом как метафизическим принципом и злом человеческим — убийствами, терроризмом, насилием?

E. K.: Зло — это просто субъективное понятие. Это что-то, что не нравится. Некоторые люди могут вести себя и высказываться не так, как большинство, демонстрируя что-то, что многие люди назовут злом, но всё это — лишь мнение множества людей, которым что-то не нравится. И во втором вопросе есть неоднозначные моменты: в целом война — это зло, но в некоторых случаях она может быть оправдана.

C. D.: Как бы вы прокомментировали такие высказывания: «Жизнь есть величайшая милость, смерть — величайшая немилость». «Если кто-то умирает — неважно, кто — это всегда хорошо».

E. K.: Они выглядят как противоположные точки зрения, мне больше нечего сказать о них, поскольку я не согласен ни с одним из этих утверждений.

C. D.: Что, на ваш взгляд, есть Смерть (the Death)?

E. K.: Смерть — отсутствие жизни. Мне ещё не доводилось умирать, так что я не могу рассказать вам о том, что происходит потом, но вещи, которые со мной случались, создают впечатление, что это не конец, а, скорее переход на другой план бытия.

C. D.: Как вы относитесь к актам терроризма под знаменем Сатаны? На ваш взгляд, можно ли рассматривать убийство как духовную практику, как средство познания, как акт искусства, как что0то ещё?

E. K.: Единственный раз, когда я видел нечто, что определялось как «акт терроризма под знаменем Сатаны», это не было сделано сатанистами. Это было делом рук людей, которые хотели инсценировать «преступление, совершённое сатанистами», или же это было сделано одиночками, которые называют себя сатанистами, но в действительности ими не являются. Это не имеет значения для меня, потому что участники Храма Сета, иногда ассоциирующиеся с сатанистами в силу нашего происхождения, не являются сатанистами. Мы — сетианцы.

Убийство как таковое есть убийство, а не духовное действие, акт познания или искусства. Это уничтожение другого индивида. Всё остальное — это софистическая рационализация запутавшегося индивида.

C. D.: Связано ли нежелание именоваться сатанистами исключительно с желанием избежать путаницы с CoS и «модными» сайтами, о которых вы говорили, или есть более глубокая причина? Известно, что в начале своей деятельности ToS именовали себя сатанистами, не является ли отказ от такого именования предательством Сатаны?

E. K.: Наше нежелание именоваться сатанистами — это то же самое, что и наше нежелание именоваться христианами. Мы — не сатанисты, мы — сетианцы. Сатанизм — это небольшая ветвь того, что мы делаем, это не синонимично тому, что мы делаем.

C. D.: Дуалистична ли философия ToS? Склоняетесь ли вы к гностической или даже языческой модели трансцендентной диалектики в отрицании иудео-христианства?

E. K.: Я бы ответил «нет» на все вопросы. Мы — только Храм Сета, вначале мы могли выступать против иудео-христианского мышления, но сегодня это не является необходимым, потому что и так есть много людей, ищущих что-то иное, нежели общепринятые религии. Я не сторонник сравнительного анализа Храма Сета и других религий, потому что это всегда выглядит так, словно одна из сторон старается доказать, что она лучше другой. Меня это не волнует. Я в Храме Сета, Магистр Храма, и я полностью этим доволен. Другие религии не имеют для меня значения, пока не пытаются нападать на меня.

C. D.: Как вы расцениваете образ Прометея?

E. K.: Это интересный символ в мифологии, и многие сетианцы с удовольствием используют его в работе. У нас в Храме есть Колонна (Опора) Прометея, но это немного другое. У меня нет глубокого внутреннего родства с Прометеем.

C. D.: Рассматриваете ли вы концепцию Апокалипсиса или считаете её одним из порождений иудео-христианской мифологии?

E. K.: Апокалипсис был создан иудео-христианами, и он принадлежит им. По мне — так отлично, пусть себе сидят и ждут конца света, если им это нравится. Я предпочту пойти в музей или посидеть на берегу и подумать о безбрежности неисследованных океанов и о том, что мы там можем найти.