Чтение онлайн

– Он молодец, твой товарищ! Если мы работаем вместе, то, считай, нам повезло. Как ты думаешь, для чего шеф зафутболил нас за тысячу вёрст? По своим каналам он добрался до святая святых – специального архива КГБ. Оказывается, там такие дела! Расскажу попозже, в более подходящей обстановке. А отправляя тебе факс, я просто хотел, чтобы вы с Рыбаковым, поглядев на карту, поняли: размах у дела пошире, чем Южношахтинск и даже Украина с Казахстаном. Поэтому требуется способ мышления на порядок выше того, с которым ты уезжал из Москвы. Надеюсь, ты сообразил, что «пятидесятая параллель» не означает строгую привязку. На юг и на север по двести-триста километров – вот полоса нашего внимания. Чрезвычайно насыщенная полоса.

– Положим, это я сообразил. Ты прочёл мою бумагу?

– Конечно. Иначе бы нас тут не было.

– Я хочу добавить, что Рыбаков предвидит расхождения в идеологии между нами, ФСБ и администрациями территорий. Отдельное мнение у него есть и по СМИ.

– Мы думали об этом. Шеф замкнут непосредственно на председателя правительства. В правительстве тоже не всё однозначно. Одна из целей нашего со Львом Станиславовичем приезда как раз и заключается в том, чтобы прозвучало камерное исполнение, а не хор в десять тысяч глоток. Сеять оппонентов сейчас ни к чему. А то в благородном угаре вместе с водой выплеснут из ванночки и ребёнка!

Неспешно подошёл Шепелев с пачкой газет под мышкой, и мы взяли курс на выход.

На «хазе» – или всё-таки «вилле»? – нас встретили: Рыбаков, Гриша и полковник Ахметов. Излучая доброжелательность, «кавказский человек» пригласил всех к столу. В маленькой столовой сразу стало тесно. Два стола были сдвинуты и накрыты одной большой скатертью.

– Имел Рыбаков неосторожность сказать вчера, что все затраты ФСБ будут компенсированы, – прошептал я Горбаню на ухо. – Смотри, чего только тут не наворочено!

После официального представления всем всех Ахметов как хозяин предложил перекусить: кому – с дороги, кому – червячка заморить.

Я извинился и попросил разрешения воспользоваться телефоном. Набрал номер Аллы. Только после шестого гудка трубку подняли и приятный мужской голос ответил:

– Несветайлов. Слушаю вас.

– Здравствуйте, это Романов. Сокурсник Аллы. Я приглашён сегодня к вам в гости, но хотел бы извиниться перед вашей супругой. Обстоятельства заставляют меня отказаться от приглашения.

– Секундочку, я сейчас дам ей трубку. После долгой паузы к телефону подошла Алла:

– Саша, здравствуй! Это ты должен меня извинить. У нас тут с Ольгой небольшие проблемы. Я ждала твоего приезда, помнишь, сказала: не звони. А тут непредвиденные хлопоты. Короче, всё, что ни делается, – всё к лучшему. Приезжай завтра. Часиков в пять вечера. Мы все проблемы утрясём (это со школой) и ждём тебя с нетерпением. Я жду с нетерпением! От Альки привет!

– Аллочка, прости, у меня и завтра полновесный рабочий день. Буду скакать по полям и лугам, отбирать пробы для вашего хроматографа. Стану к вечеру грязным и страшным. Давай перенесём официальный дружественный визит на следующую субботу. До того времени мы с тобой ещё сто раз увидимся в университете. Мне не хотелось бы комкать вам вечер. Согласна? Спасибо, камрад! До свидания!

Вот те раз! Алине я так и не позвонил до сих пор. Если честно, отчего-то робел. И причиной тому была не цитата из ELLE. Робел – и всё! И сам себе боялся в этом признаться.

Стол действительно поражал разнообразием и сервировкой. Но после родной «Смирновской» ростовская водка сильно отдавала провинцией.

Шепелев ел со вкусом, перемежая широкозахватные движения вилкой вопросами о погоде, о городских новостях. Ахметов пространно отвечал под профессорские поощрительные поддакивания. Но где-то на десятой минуте светской беседы незаметно выяснилось, что Шепелев куда более осведомлён о погоде на Северном Кавказе и о последних событиях на сто вёрст вокруг.

Сообразив, что попался на иезуитскую удочку, Ахметов сконфузился и приумолк. Беседа приняла более цивилизованный характер.

– В семидесятые годы, – сказал Горбань, – бурение скважин велось централизованно Министерством геологии СССР. Даже скважин по линии Министерства обороны. Все архивы оказались в одном месте. Нужный нам полигон разыскали за полдня – срок, достойный Книги рекордов Гиннеса. Я так понимаю, что у тебя, Саша, есть потребность сердца заглянуть в скважины и даже спустя двадцать пять лет нащупать там следы сероводорода?

– Боже меня упаси! Какой сероводород? Там от него и воспоминаний не осталось. Другое дело, что отбор проб воздуха с возможно доступных глубин даст набор постоянных «спутников» – эманации газов, характерных для данного региона. А если, на моё счастье, здесь окажутся и радиоактивные изотопы или, на худой конец, радон, то идея о миграции газов может быть аналитически или подтверждена, или опровергнута.

– Здраво рассуждаете, коллега, – снизошёл с заоблачных высей Шепелев. – Кто бы нам ещё подсказал направление подземных газовых потоков?

– Скорее, потоков сжиженного газа, – добавил Рыбаков.

– Пусть так, – согласился Шепелев. – Если источник постоянного притока сероводорода в каком угодно агрегатном состоянии находится на дне Чёрного моря или где-то поблизости, чего мы втайне желаем, значит, при совпадении результатов анализов можно будет кое-что сказать о его путях-дорогах. О тайных желаниях, многоуважаемый, – Шепелев обернулся навстречу недоуменному взгляду Ахметова, – могу заявить следующее: если вы ищете и находите волчье логово именно там, где предполагали, – флаг вам в руки!

– Предлагаю перекур, – вставил давно ёрзающий Горбань.

Курящих нашлось только двое: Лёнька и Ахметов. Они отправились на крыльцо. Шепелев с Рыбаковым продолжали что-то тихо обсуждать за столом. Сергей побежал на второй этаж. А мы с Гришей уединились под сенью фикуса.

– Я всё забываю обнародовать ещё одну деталь, которая сразу вызвала у меня неприятие, – поделился я с Гришей своими сомнениями. – Кто сказал, что газ пошёл на глубине шестьсот метров? Живых свидетелей нет. В шахте после аварии работали одни только горноспасатели. Что, кто-нибудь из них видел конкретную трубу, по которой газ поступал в шахту?