Цунами
Шрифт:
– Саша, не суетись, – тихо сказал Гриша. – Всё сделаем как надо. Посмотри на схему, это что за труба?
Вместо меня ответил подошедший к нам Козлов:
– Это вентиляционный ствол. Вряд ли на поверхности от него что-нибудь сохранилось. Таких стволов в «первомайке» шесть. Все они помечены буквами «ВС». Видите?
– Спасибо, Евгений Иванович, – Гриша сложил схемы и спрятал в нагрудный карман ветровки. – Так как клеть не работает, мы собираемся спуститься вниз по верёвкам. По скоб-трапу, считаю, дольше и опаснее.
– Верно. Скоб-трап – дело ненадёжное. Четверть века прошло как-никак! А под землёй влажность – сто процентов. Мы сейчас для ваших ребят пробьём дыру пошире. Мои хлопцы – мастера своего дела. Проходчики. Двоим наказал, а, несмотря на выходной, пришли аж шестеро!
К нам приблизился Сергей. Вежливо взял Козлова за локоть и отвёл в сторонку:
– Евгений Иванович, раз уж пришли ваши парни, так пришли. Никого домой отправлять не будем. Но я вас попрошу: поговорите потом с ними. Чтоб поменьше слухов было после нашего отъезда. Сами понимаете, проклятое это место, а народ на домыслы горазд.
– Договорились, дорогой. Зря не волнуйся. Второй раз я видел Сергея «при исполнении». Сейчас получилось эффектнее, чем при первой встрече. Козлов, кажется, уже кое о чём догадался.
Наконец появилась запыхавшаяся Мария. Под аккомпанемент ворчания Козлова с трудом открыла замок на воротах, и машины въехали на шахтный двор. Мы прошли пешком. Ещё одна заминка произошла у замка на двери здания. Начавший опять закипать Козлов, отобрал у Марии ключ и открыл замок сам. Со скрежетом отворив обитую ржавым железом дверь, Козлов обратился к присутствующим:
– За этой дверью – тоннель. Там сейчас, понятно, темно. Ведёт он прямо к шахтному стволу. В конце тоннеля – кирпичная стенка. Вы пока готовьтесь. Мои ребята поработают со стенкой. Это минут на пятнадцать-двадцать. Фонари проверьте тут, у входа. Окон в надстройке тоннеля нет. Темень начинается прямо от порога. Мария, садись в мою машину к Ивану, дуй в ламповую и, – он огляделся вокруг, – привези ещё десяток фонарей. Только так: одна нога здесь – другая там! Не то я тебе сегодняшнее опоздание ох как припомню!
Шахтёры, включив фонари и разобрав кувалды и ломы, ушли в тоннель. Уже через минуту оттуда послышались глухие тяжёлые удары. Гриша со своими спелеологами был занят раскладыванием снаряжения. Отдельно – яркие цветные верёвки, отдельно – мудрёные железки с капроновыми тесёмками. Отдельно – мягкие контейнеры для вещей.
Через десять минут запорошённые кирпичной пылью шахтёры вышли из тоннеля.
К тому времени спелеологи и Гриша уже переоделись в оранжевые комбинезоны и надели страховочные системы. Подкатил пыльный «Москвич». Из него вышли Мария и паренёк с шахтёрскими лампами, которые они несли за кабели, как котят за шкирки.
Козлов, Бутко, я и Сергей, вооружившись лампами, двинулись за спелеологами в тоннель. Андрей уселся в машине с газетой. Приданное войско намертво засело в своей крепости на колёсах.
Вовсе не тоннель, а тёмный сырой коридор метров через тридцать привёл нас к пролому в кирпичной перегородке, размеры которого позволяли легко в него пролезть.
Пока глаза привыкали к свету шахтёрских фонарей, показавшемуся нам очень тусклым, особых подробностей не было видно. По контрасту с тёплым двором чувствовался только жуткий холод, который поднимался из шахтного ствола – квадратной дыры в полу около четырёх метров в поперечнике. По углам уходили вглубь мокрые и покрытые хлопьями ржавчины опорные стойки клети. Самой клети не было. Я посветил вверх. Где-то на высоте двадцати или более метров через прямоугольные дыры смутно просматривались огромные колёса спускового механизма копра. Вокруг на тесной площадке валялись свитые в спираль ржавые стальные тросы, обломки кирпича, пыльные механизмы непонятного назначения.
Конец ознакомительного фрагмента.