Чтение онлайн

Маккензи решила, что пора прекратить беседу, пока она не зашла слишком далеко.

– Мне кажется, что тебе нужно немного подрасти, прежде чем садиться на коня, – ласково проворчала она.

Фрэнки удивленно оглянулась, а Кэл нисколько не смутился, и Маккензи поняла, что он видел ее возле дверей. Человек, проживший столько лет среди апачей, видит и слышит все, что делается вокруг него.

– Но, мама! – Фрэнки начала бурно возражать. – У Исси уже есть собственный пони! И мне пора учиться ездить верхом!

– Изабелла на два года старше тебя, малышка, и на три дюйма выше.

– А у Калифорнии была лошадь, когда он был таким, как я!

Маккензи недовольно глянула на Кэла, он словно не заметил этого – он смотрел на Фрэнки.

– Ну, пожалуйста, пожалуйста! – умоляла девочка. – Калифорния обещал, что будет учить меня!

Маккензи больше не могла сопротивляться мольбам дочери и теплому взгляду Кэла.

– Но… если ты пообещаешь, что будешь слушаться мистера Смита и будешь очень осторожна.

– Конечно! Конечно я буду слушаться! – счастливая Фрэнки скатилась с подоконника и запрыгала по комнате, хлопая в ладоши.

– Пойдем прямо сейчас, а?

– Фрэнки, у мистера Смита еще есть дела. Ты не должна мешать ему работать.

Фрэнки сразу же перестала скакать и веселиться.

– Да, мамочка.

– А теперь пойди во двор и, пожалуйста, полей цветы; потом помоги бабушке в саду – она собирает с грядок овощи к обеду.

– Хорошо, мама, – Фрэнки понеслась было к выходу, но тут же перешла на степенную походку, явно желая порадовать маму.

Когда девочка скрылась из виду, Маккензи повернулась к Калифорнии.

– Мак, не волнуйся, – сказал он с улыбкой. – Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Ты же должна знать, что я хороший учитель.

Маккензи вспомнила те утренние и вечерние часы, которые они проводили на площадке для выгула лошадей. Она сидела на спокойно ступавшей лошади, а Кэл терпеливо объяснял, как надо приноравливаться к ритму шагов лошади, и как при этом расслаблять свое тело. Маккензи не особенно интересовалась тогда этими объяснениями, ей хотелось быть рядом с ним, и, безусловно, она добилась своего – он обучил ее не только верховой езде!

Ее лицо вспыхнуло от непрошенных воспоминаний. По улыбке Кэла Маккензи поняла, что он думал о том же.

– Я нашла буквы «Р. А.» в списке, – сказала Маккензи, желая направить мысли в другое русло. – Это инициалы Райта Армстронга, его ранчо находится к северу от нашего, рядом с рекой. Они с Кроссби друзья, но я не думаю, что Армстронг принялся вытворять то же самое, что и Натан. Он всегда казался порядочным человеком, но в таком случае, – в ее голосе послышалась горечь, – я плохо разбираюсь в людях.

– Человеческая натура обманчива, – ответил Кэл. – Иногда мы видим людей такими, какими они хотят нам представляться, а не какими есть на самом деле.

– Хорошо. Во всяком случае, мне кажется, не стоит обсуждать это с Райтом. Все-таки я подозреваю, что за этим стоит Кроссби. Хотя не совсем понятно, почему Кроссби не поставил свое клеймо, если уж решил заняться подделкой?

– Изменить клеймо «Лейзи Би» на буквы «Р. А.» намного легче, чем на клеймо «Бар Кросс», – заметил Кэл. – Может, он рассчитывал на то, что ты не заметишь подделки? Что касается скота, дела на ранчо обстоят не лучшим образом – в этом году мы продадим мало голов и без этой потери.

Маккензи глубоко вздохнула.

– Что же нам делать?

– Сейчас? Ничего. Мы не видели, кто изменил клеймо, и не сможем доказать свои обвинения. Кроме того, если ты обвинишь Армстронга, может пострадать невиновный. А против Кроссби у нас нет ничего, кроме подозрений. Я скажу людям, чтобы они строго следили за скотом. Если бы мы поймали тех, кто занимается подделкой, на месте преступления, тогда бы закон был на твоей стороне.

– А если мы не сможем застать их? Ты же сам сказал, что нам нельзя терять скот.

– Когда будем загонять скот, мы заберем всех своих животных, включая и тех, у кого изменено клеймо. Если Кроссби или Армстронг станут возмущаться, тогда и разберемся с ними.

– Господи, как я устала от этих проделок! Мне надоело подсчитывать убытки.

– Скоро этому придет конец, Мак. Кроссби сам попадет в вырытую яму. Ты вложила очень много труда в «Лейзи Би», и, как он ни старается, ему не удается разорить тебя. Не сдавайся.

Маккензи почувствовала удовольствие от похвалы. Ее прежняя злоба на Кэла почти совсем прошла, а это было опасно. Поэтому она снова попробовала ухватиться за воспоминания о том утре, когда она проснулась в его постели и узнала, что он собирается уезжать без нее. Но на этот раз даже такое горькое воспоминание не остановило движения сердца Маккензи.

– Я и не думала сдаваться, – заверила она.

Кэл улыбнулся и пошел к выходу.

– Если ты пошлешь Фрэнки после ужина на площадку для выгула, я посажу ее на старую Бродягу и буду очень осторожен, – пообещал он.

– Если Фрэнки что-нибудь повредит себе, я спущу с тебя шкуру, – сурово предупредила Маккензи.

– По-моему, пару раз ты уже пыталась это сделать, – мягко заметил Кэл.

Маккензи не смогла придумать, что на это сказать, отчасти потому, что он был совершенно прав, а отчасти потому, что она только сейчас поняла – он смотрел на нее с такой же нежностью, как только что смотрел на Фрэнки…

Возле двери Кэл взял ее под руку. Когда он заговорил, голос его был абсолютно серьезен:

– Мак, Фрэнки слишком много значит для нас обоих. Ведь мы вместе создали…

Маккензи отпрянула и оказалась в ловушке между стеной и телом Кэла. Не похоже было, что в эту минуту он думал о своей дочери. Этот звериный блеск глаз был хорошо знаком Маккензи. Она не шевелилась, одновременно боясь и стремясь к нему.

Губы Кэла нежно коснулись ее рта. Он разделил ее губы языком, и Маккензи перестала дышать. От его прикосновений по спине забегали мурашки… И Кэл исчез, закрыв за собой дверь.