Чтение онлайн

– Тебе нельзя было называть его по имени. Это привилегия Фрэнки.

Кэл улыбнулся.

– Не волнуйся, к утру он забудет это.

Когда пятью минутами позже они умывались возле бака с водой, им все еще было весело от этой маленькой шутки. После таких мучений обоим нужно было расслабиться и посмеяться. Они веселились даже из-за того, что оба перепачкались кисло пахнущей родовой жидкостью.

Маккензи была до того грязной, что сразу можно было сказать – поработала она на славу. Юбка ее вся была забрызгана слизью и кровью, рукава платья тоже, хотя она заранее закатала их выше локтей. Но Кэл пострадал гораздо больше – он весь с ног до головы пропитался собственным потом и всем, что сопровождает появление на свет младенцев. Едва стянув мокасины, Кэл залез в бочку с водой и стал плескаться. Маккензи не могла упрекнуть его – хорошо еще, что он не снял штаны. Если бы ее не было рядом, он наверняка прыгнул бы в воду голышом.

Когда Кэл выглянул из бочки, вода стекала с его обнаженного торса, который сверкал в свете убывающей луны. Маккензи постаралась не обращать внимания на то, что у нее все сжалось внутри от такого великолепного зрелища.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она с ноткой зависти.

– Превосходно!

– Как жаль, что сейчас нельзя втащить бадью в дом. Так хочется принять ванну, но уже слишком поздно…

Если они поволокут бадью в ее комнату и наполнят водой, весь дом поднимется на ноги, даже если Маккензи не станет греть воду на плите. Может быть отнести бадью в кухню? Вода из колодца прохладная, но лучше уж немного померзнуть во время мытья, чем… Она вдруг заметила, что в глазах Кэла загорелся коварный огонек. Не сказав ни слова, он выпрыгнул из бака и направился к ней.

– Что ты задумал, Калифорния Смит? – Маккензи предостерегающе вытянула руку вперед.

– Я подумал, что ты нуждаешься в ванне не меньше меня.

Маккензи отступила назад.

– Подожди минуту. Так нельзя. Ты что, с ума… Ей не удалось ускользнуть от Кэла – он чувствовал каждое ее движение и был быстрее.

– Не визжи! – предупредил он, схватив ее за плечо. – А то люди со всего ранчо выскочат в ночных рубашках, испугавшись нового нападения апачей.

«Апачи напали снова», – подумала Маккензи, когда Кэл легко поднял ее на руки и понес к баку.

– Так не обращаются со своим боссом, – с улыбкой пожаловалась она.

– Обращаются. Когда босс весь измазан в грязи. Задержи дыхание!

Он с силой окунул Маккензи в воду. Выглядело это, наверное, не очень красиво, зато подействовало освежающе. Маккензи вынырнула с прилипшими к лицу волосами и стала отплевываться. Волосы накрыли ее плечи, словно блестящая мокрая шаль.

– Это было… в этом не было необходимости, – с трудом выдавила из себя Маккензи.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кэл с улыбкой.

– Хорошо, – она изо всех сил изображала невинную жертву. – Ты поможешь мне вылезти?

Кэл тихо засмеялся.

– Нет, Мак! Я не такой дурак! Я помню твои шутки с водой.

Кто бы мог подумать, что он до сих пор не забыл об этом! Как-то раз много лет назад она вылила на него целое ведро грязной воды, которой мыли лошадь, чтобы заставить Кэла броситься вдогонку.

– Ну, если ты не желаешь быть джентльменом… – сказала она тоном, каким велись беседы в высшем обществе Бостона.

Быстро зачерпнула полные пригоршни воды и плеснула ему прямо в лицо.

– Ты, маленькая ведьма! – крикнул Кэл и поперхнулся, потому что на него снова обрушился поток воды.

Маккензи рассмеялась – веселым мелодичным смехом, очень похожим на смех их дочери.

– Видимо, тебе нужно помочь вымыться, как следует, – пробормотал Кэл, подкрадываясь, как хищник, к бочке с водой.

– Нет, нет! – закричала Маккензи, отчаянно брызгая в него.

Это не остановило Кэла – он проворно вскочил на край бака и потянулся к Маккензи. А она резко дернула его за руку. Кэл потерял равновесие и полетел в бак вниз головой, выплескивая воду на землю. Как только он встал на ноги, Маккензи снова окунула его, смеясь, как девчонка. Но и Кэл в долгу не остался.

Постепенно смех затих, глаза встретились, и никто из них не мог отвести зачарованного взгляда, не в силах победить это притяжение.

Маккензи вдруг стало жарко, хотя она стояла в холодной воде. В эту минуту для нее существовал один лишь Кэл, лицо которого сразу же перестало быть лицом смеющегося мальчишки. В глазах его вспыхнуло горячее голубое пламя.

Бежать Маккензи было некуда, да и, откровенно говоря, вовсе не хотелось. Рука Кэла медленно отделилась от края бака, осторожно и нежно коснулась ее груди. Маккензи закрыла глаза, не найдя в себе сил бороться с захлестнувшим все ее существо желанием. Его руки ласкали ее, возбуждая все больше, и живот женщины заныл от примитивной потребности.

– Маккензи…

Кэл прижался к ней всем напрягшимся горячим телом, и она почувствовала, до какой степени дошло его возбуждение.

– Ну, пожалуйста…

Маккензи сама не знала, о чем хотела попросить его – отпустить ее или прижаться еще сильнее и завершить то, что они оба начали. Она так страстно желала его, что не могла больше терпеть. Что-то должно было случиться – то ли она получит желаемое, то ли сердце ее разорвется.

Медленно, как во сне, его губы приблизились к ее рту и застыли в ожидании.

– Маккензи, – прошептал Кэл, – иди ко мне… Он ждал ее решения, которое должно было стать бесповоротным, предоставлял ей право преодолеть разделявшее их расстояние. Их разделяло всего лишь несколько сантиметров и жгучая обида в сердце, шесть лет злобы, горечи, ошибочных решений и непонимания. Рот ее приоткрылся, дыхание стало частым. Всего несколько сантиметров… Как ей хотелось почувствовать вкус его поцелуя – победного поцелуя для них обоих. Но что-то внутри не позволяло сделать этот шаг. Какой-то страх мешал вылезти из привычной раковины. Маккензи боялась вновь полюбить, поверить, потому что знала по опыту, что дорога эта ведет к мучениям и боли.

– Нет, – прошептала она. – Извини. Нет.

Она нырнула под его руку и вылезла из бака. Затем, не задерживаясь, помчалась в дом, оставляя за собой мокрый след. Ворвавшись домой, она заперла дверь и бессильно прислонилась к ней спиной, задыхаясь от быстрого бега.

Пока Маккензи не скрылась в доме, Кэл следил за ее удаляющейся фигурой таким огненным взором, что от ее мокрой одежды мог пойти пар.

Несмотря на усталость Маккензи плохо спалось этой ночью. Ее одолевали разные мысли – она испытывала то стыд и смущение, то сожаление, а тело ныло от неудовлетворенного желания. Она чуть было не отдалась Кэлу и не попросила любить ее снова. Где-то в глубине души еще жили те беззаботность и наивность, которые были свойственны ей шесть лет назад.