Чтение онлайн

– Прими, наконец, решение, Мак. Да или нет, потому что твоя неуверенность может свести меня с ума и заставить сделать какую-нибудь глупость.

Маккензи гадала, что он задумал; наверное, что-то примитивное – подхватить ее, усадить в свое седло и умчать вдаль. Это было бы нелепо, ведь она недавно размышляла о том, как цивилизованно Кэл ведет себя. И вдруг вся эта ситуация показалась ей смешной.

– Что ты собираешься делать? – Маккензи пыталась увернуться от коня, но он продолжал наступать, подчиняясь Кэлу, и осторожно гнать женщину к ручью.

– Это нечестно! Остановись! – закричала она со смехом. – Думаешь, справишься со мной, да?

Кэл ответил лукавой улыбкой.

Стоило Маккензи выпустить на свободу маленького чертенка, который всегда жил в ней, как она забыла о своем возрасте. Если Кэл хочет гоняться за ней, он свое получит! Она покажет, что он имеет дело не с избалованной барышней! Но сначала нужно уравнять силы – и Маккензи бросилась к своей лошади.

– Ничего у тебя не выйдет, – предупредил Кэл. Его конь повернулся и преградил ей путь, заставив отступить. Кэл нагнулся и отвязал Долли, прикрепил ее поводья к седлу и шлепнул лошадь по крупу.

– Иди домой, девочка!

И Долли поскакала в сторону конюшни.

– Предательница! – крикнула ей вслед Маккензи.

– Вперед! – и Аппалуз Кэла снова начал наступление на Маккензи.

– Если эта лошадь не вернется в конюшню, – сказала она, отступая, – я не знаю, что с тобой сделаю!

Когда Кэл подъехал совсем близко, Маккензи перепрыгнула через ручей и помчалась к скалам, из которых били ключи. Если бы добраться до вершины, куда не сможет пройти лошадь…

Кэл погнал Аппалуза галопом, объехал круг и преградил ей дорогу. Он легко мог схватить ее, и Маккензи об этом знала, но игра доставляла ему удовольствие, и Кэл хотел довести ее до конца.

– Ты напрасно делаешь это, – проговорила она, задыхаясь и уворачиваясь от коня.

– Тогда остановись!

Она не могла. Это была всего лишь игра, но все же Маккензи чувствовала себя не совсем уверенно, поэтому продолжала убегать. Она пробиралась извилистым путем между дубами и можжевельником; мчалась, приминая цветы, среди кобылиц и испуганных жеребят, разбегавшихся в разные стороны; снова возвращалась к ручью, потом опять на луг.

Аппалуз гнал ее, словно пастух отбившуюся от стада телочку, скача легким галопом и лишь преграждая путь к спасению – с одной стороны к скалам, с другой к ранчо.

Наконец, Маккензи выбилась из сил, присела и, задыхаясь, обняла колени руками. Даже теперь она тихо смеялась. Подъехал Кэл. Как она и предполагала, он нагнулся, подхватил ее и усадил в седло перед собой таким образом, что его намерения не вызывали сомнений.

– Игра закончена? – спросил Кэл, глаза его сияли так же ярко, как утреннее небо.

– Да, игра закончена.

– Точно?

– Да, – улыбнулась Маккензи.

Держа на руках Маккензи, Кэл соскользнул на землю и понес ее к рощице. Маккензи было так приятно ощущать себя в его руках, прижиматься к груди, пахнущей мужчиной, чувствовать игру могучих мускулов его тела. Его сердце так же громко стучало от нарастающего возбуждения, как и ее собственное. Она почувствовала, что сейчас произойдет то, что неизбежно должно было случиться.

Вдруг Маккензи поняла, что ждала этого момента не только с тех пор, как Кэл вернулся, а все эти годы, пока он отсутствовал. Что-то внутри нее предвидело это, одновременно желая и опасаясь этой минуты. Теперь все сомнения и колебания были позади, оставалось только наслаждение.

Мягкая трава возле ручья была лучше всякой постели. Заросли можжевельника будут охранять их покой. Вода в ручье весело журчала, птицы приветствовали утро звонкими голосами, с пастбища доносилось пронзительное ржание резвящихся жеребят, но Маккензи ничего не слышала – Кэл заполнил все ее мысли и чувства.

Он уложил ее в траву и набросился, как изголодавшийся человек на уставленный яствами стол, жадно и страстно целуя. Маккензи отвечала ему тем же. Ее губы с радостью разомкнулись, и язык, играя, боролся с его языком. Когда они остановились, чтобы перевести дух, Кэл запустил руки в ее волосы и распустил узел, в который она торопливо заколола их перед выходом из дома.

– Тебе больше идут распущенные волосы, – Кэл разложил ее яркие волосы на траве, словно веер. – Они прекрасны. И сама ты прекрасна.

Маккензи замерла в ожидании – Кэл расстегивал пуговицы ее рубашки. Она так волновалась, когда встала с постели сегодня утром, что ничего не надела под нее, но, кажется, это было кстати. Кэл раздвинул полы рубашки и с минуту только смотрел на ее грудь с розовыми сосками. Маккензи почувствовала, как они стали наливаться и твердеть под его горящим взором. Когда Кэл, наконец, дотронулся до них, накрыл мозолистыми руками, опустил голову и, поймав один сосок ртом, стал ласкать его языком, Маккензи подумала, что сейчас умрет от наслаждения. Его язык играл, ласкал и щекотал до тех пор, пока она не вцепилась в его волосы, как безумная.

– Пожалуйста! О, пожалуйста!

Кэл оторвался от ее груди и посмотрел в глаза.

– Терпение, Мак. Я хочу показать, как сильно я люблю тебя.

Его дыхание овевало ее обнаженную кожу теплым ветерком. Рука Кэла скользнула вниз и задержалась на бедрах. Маккензи изогнулась дугой, когда его пальцы стали двигаться по ткани брюк, – оттого, что их тела были разделены материей, желание только усиливалось, у Маккензи уже не было сил терпеть эту сладкую муку. В предвкушении дальнейшего оба прерывисто дышали. Кэл неторопливо спустил ее брюки и трусики до колен, развел бедра и осторожно ввел палец в лоно.

– О, да, – выдохнула она, извиваясь, когда сначала один палец, а затем и второй оказались внутри нее.

Сгорая от нетерпения, Маккензи протянула руки и расстегнула пуговицы его брюк. Кэл предстал перед ней во всей мужской красе и взревел от удовольствия, когда ее нежные пальцы коснулись возбужденной плоти. Не мешкая, он стащил с нее ботинки и брюки, чтобы оказаться, наконец, у цели.

Кэл закрыл глаза, взял Маккензи за бедра, напрягся, она изогнулась, стремясь к нему, и он вошел внутрь ее тела.