Чтение онлайн

— Ты имеешь в виду, что он не хочет жениться на тебе?

— Не знаю. Мы не обсуждали это. В этом не было… необходимости.

В голосе Вира чувствовалась горечь.

— Я развелся бы с Клариссой и заставил бы тебя развестись с Камероном. Мне наплевать на общественмое мнение и скандал. Я очень люблю тебя. Он не способен так любить. Если бы он испытывал глубокие чувства к тебе, то предложил бы выйти за него замуж.

— Я знаю, как Рамон любит меня, — сказала Нэнси со спокойной убежденностью. — И я всем сердцем и без оглядки люблю его.

Вир резко встал и повернулся к ней спиной. Глубоко засунув руки в карманы брюк, он неотрывно глядел вдаль, туда, где с гор быстро наползали сумерки на усеянную яхтами гавань. Нэнси поднялась и сочувственно положила руки ему на плечи.

— Куда бы ты ни уехал, Вир, ты тащишь за собой свое несчастье. Я не могу освободить тебя от этого бремени. Только ты сам можешь сделать это.

— Что ты имеешь в виду? — Он не смотрел на нее. Его челюсти были плотно сжаты, и Нэнси почувствовала, как напряжено его тело. Он, как упрямый мальчишка, жаждущий любви, упорно отказывался понять сложившуюся ситуацию.

— Я имею в виду, что, поскольку ты несчастен с Клариссой, тебе надо постепенно отдалиться от нее и найти свое счастье с кем-то другим.

— Я же говорил тебе, что готов сделать это, но этот кто-то другой — просто мираж.

— Нет, не мираж, а ошибка. Но теперь по крайней мере ты знаешь, что ты в силах развестись с ней. Разве ты не сомневался в этом?

— Уинтертоны не разводятся.

— Они поступают так, если брака, в сущности, нет, и ищут новую любовь. Ты только что говорил о своем намерении сделать это. Дорогой Вир! — Нэнси повернула его к себе лицом, заставив смотреть ей в глаза. — Если твой брак действительно фикция, разорви его и снова женись. У тебя нет детей, а Моле-воре нуждается в том, чтобы его пустые комнаты заполнились детским смехом. Он нуждается в наследниках, а тебе нужна любовь. Ты легко сможешь сделать это, когда будешь свободен. Ты слишком высоконравственный и честный, чтобы заниматься любовными интрижками. Кроме того, девушка, достойная твоей любви, будет не из тех, кто способен потворствовать запретным связям.

— Все не так просто. — Вир снова отвернулся, глядя невидящими глазами в сторону моря.

— Ты все еще любишь Клариссу?

— Нет, но беспокоюсь о ней. Я не хочу причинять ей вреда и подвергать насмешкам.

Нэнси понимала, что ей надо тщательно выбирать слова. Она не хотела, чтобы Вир догадался, что Джорджиана рассказала ей всю правду о Клариссе и о бесперспективности их отношений.

— Ты полагаешь, что Кларисса будет очень переживать, если поймет, что брак подошел к концу?

Вир пожал плечами, его губы были плотно сжаты.

— Если бы ты попросил дать тебе развод так, чтобы никто об этом не узнал, стала бы она препятствовать? Ты мог бы обеспечить ее в финансовом отношении, и она могла бы… — Нэнси подыскивала нужные слова, —…пойти тебе навстречу.

— А что ты скажешь о женщине, чье имя могут вывалять в грязи судебных разбирательств?

Нэнси подавила неожиданную улыбку и желание обратить внимание Вира на то, что в этом случае пострадает ее имя, а не его. Вместо этого она сказала:

— Нет проблем. Не обязательно должен быть кто-то, с кем ты действительно связан любовными отношениями. Твой адвокат мог бы все устроить. Все, что от тебя требуется, так это встретиться с леди, которую выберет для тебя адвокат, и зарегистрироваться с ней в отеле в одном номере. Тебе вовсе не надо на самом деле изменять Клариссе, чтобы обеспечить себе развод. Это одна из идиотских особенностей закона. Леди, о которой идет речь, естественно, получит хорошие деньги, и никто никогда не узнает ее настоящего имени, так что она ничуть не пострадает. Меня не удивило бы, если бы некоторые предприимчивые леди сделали супружескую измену профессией, оставаясь при этом целомудренными. — Нэнси усмехнулась, и даже Вир не удержался от улыбки.

— Думаешь, это правда так легко?

— Конечно. Если бы ты только захотел.

— Желание у меня есть. Но я не хочу причинять кому-то вред.

— Дорогой Вир! Не думаю, что ты способен причинить кому-то вред, но мне почему-то кажется, что ты и Кларисса постоянно заставляете друг друга страдать.

— Да, ты права. — Он направился к открытым дверям в комнату, где Мария, сидя на корточках, продолжала свою работу. Над морем цветов торчала только ее темная голова, тогда как она шарила в листве, отыскивая драгоценности. Вир криво усмехнулся. — Рад, что Санфорд не такой безумец, как я думал. Но если что-нибудь будет не так, я рядом. Я еще не уезжаю.

— Я рада. Мне понадобятся сила и поддержка в ближайшие дни. С Джеком возможны осложнения.

— Ты сказала ему, что хочешь развестись с ним?

— Нет, потому что не собираюсь разводиться.

Вир уставился на нее в замешательстве.

— Я ничего не понимаю, Нэнси, — сказал он наконец. — Твое поведение невозможно объяснить.

— Только потому, что я веду себя так, как хочется мне, а не как диктует общество. Я очень счастлива, Вир. Мне отведено достаточно много времени, чтобы испытать счастье, и я до краев наполнена им. Мне хочется, чтобы и ты был счастливым.

— Завидую тебе, — сказал он и вышел, рассеянно давя орхидеи и розы своими ботинками ручной работы.

Нэнси сидела одна на террасе, пока не сгустились сумерки, и в конце концов вернулась в комнату, где Марии уже удалось убрать корзины, которые загораживали гардероб и туалетный столик. Целая коллекция драгоценностей образовала сверкающую горку на серебряном подносе. Нэнси засмеялась и удивленно погрузила в них пальцы.

— Королевский дар, а я думала, эмигранты всегда нуждаются в деньгах.

— Этот не нуждается, — едко заметила Мария, откидывая назад волосы со вспотевшего лба.

— По-видимому, нет. Мы должны вернуть ему все это, но как? — Нэнси задумчиво посмотрела на драгоценности. Она не могла просто возвратить их, как коробку шоколада. — Есть идеи, Мария?

— Нет, мадам. Вы знаете, что мисс Хедли уехала сегодня?

— Нет. — Нэнси продолжала смотреть на сверкающие камни. Если Саманта уехала, значит, примирения между Ники и его бывшей любовницей не состоялось. Нэнси никогда не интересовалась тем, что происходит вокруг, особенно чужой личной жизнью, но все же…

— Продолжай заниматься цветами, Мария. Я сама приму ванну. Позвони портье и попроси передать мою записку мадам Мольер. Я не знаю номера ее телефона. Скажи, что мне очень хотелось бы ее видеть.

— Прямо сейчас, мадам? — удивленно спросила Мария.

— Нет, через полчаса. Перед коктейлями. — И Нэнси загадочно исчезла в ванной комнате.

Мария с тоской вспоминала спокойную жизнь в Бостоне и Вашингтоне, но продолжала делать то, что ей приказали.

Нэнси выбрала вечернее платье из белого шелка, длинное и облегающее, с открытой спиной и без бретелек. Ее великолепные плечи и полуобнаженная грудь были покрыты золотистым загаром. Она выглядела вызывающе эротично и наслаждалась этим. Такой туалет она никогда бы не надела в Нью-Йорке или Вашингтоне. Еще месяц назад Нэнси Ли Камерон явно поморщилась бы, если бы ей предложили надеть такое платье. Поначалу у него был высокий ворот, и она всегда надевала его с черным шелковым жакетом с оранжевым воротником. Портниха Зии убрала высокий ворот, перекроила лиф и искусно сузила линии от груди до бедер. Жакет был отвергнут. С тех пор как она встретила Рамона, она каждый день открывала в себе что-то новое. Больше всего ее поражало то, что ей нравилось быть не просто красивой, а сексапильной. Она находилась на пике очарования и понимала это. После многих лет, когда она была вынуждена одеваться в соответствии с положением дочери мэра Бостона и жены сенатора Джека Камерона, она могла одеться так, как ей хотелось. Нэнси надела на руки выше локтя, подобно невольницам, два бриллиантовых браслета. Когда Мария причесывала ее, она взяла щетку с серебряной ручкой и уложила волосы на щеки в виде турецкого ятагана. Эффект в сочетании с густыми ресницами и кошачьим разрезом глаз получился потрясающим.