Чтение онлайн

— Все в порядке, милая. Все в порядке. — Рамон говорил тихим, спокойным голосом, так что даже Джек уверовал в это.

Санфорд все уладит. Болезни и несчастные случаи обескураживали Джека. При виде крови его выворачивало наизнанку. На его лице застыло выражение отвращения, когда он скинул свой пиджак и начал стягивать испачканную рубашку. Нэнси дала ему ответ, и он принял решение. Необходим морфий.

Он не стал спрашивать Сайри, привезла ли она морфий с собой. У нее всегда все было готово на всякий случай. Он наймет платных медсестер в Афинах, чтобы те получше смотрели за Нэнси. Ни этот проклятый высокомерный португалец, ни бесчувственная жена не смогут встать на его пути в Белый дом.

В дверь осторожно постучали, и вошел постоянный врач отеля.

— Там, — сказал Джек без всякой надобности и натянул чистую рубашку.

Прошло полчаса, прежде чем Нэнси покинула ванную. С ее белого как полотно лица смотрели изможденные глаза. Она тяжело опиралась на Рамона и, казалось, не замечала присутствия Джека. Он наблюдал за ними, пока они не вышли из номера, затем, содрогнувшись, взглянул на ванную и позвонил администратору гостиницы, потребовав перевести его в другой номер.

— Вам необходим отдых, — бесстрастно заявил доктор Серрадо, тогда как Рамон, подхватив Нэнси на руки, перенес ее через порог Гарден-свит.

Нэнси улыбнулась ему вымученной улыбкой:

— Мне уже лучше, доктор. Это всего лишь кровотечение из носа.

Доктор с сомнением посмотрел на нее, и Нэнси тревожно отвела глаза.

— Благодарю вас, Серрадо. Я присмотрю за миссис Камерон, — сказал Рамон.

Доктор пожал плечами. Лицо его было мрачным, когда он возвращался к своим обычным обязанностям.

Рамон осторожно уложил Нэнси на кровать и сел рядом, взяв ее руки в свои сильные ладони. Некоторое время он сидел молча, напряженно сдвинув брови, так что они почти сошлись на переносице. Затем спросил:

— Ты больна, Нэнси?

Ее губы дрогнули, дыхание стало коротким и частым. Ей хотелось поделиться с ним — облегчить свое непосильное бремя. Нэнси закрыла глаза и беспокойно облизала нижнюю губу кончиком языка. Но если она все расскажет, то лишит его счастья. Какова бы ни была его реакция, он в дальнейшем не сможет быть с ней естественным. Их отношения будут окрашены сознанием близкого конца. Он будет жалеть ее, чувствовать себя обязанным остаться с ней, даже если у него больше не будет желания. Пусть лучше будет так, как есть. Она уже научилась жить с этой ношей, однако ее болезнь явно прогрессирует. Она не имеет права перекладывать свою боль на плечи Рамона.

Открыв глаза, Нэнси нежно улыбнулась ему:

— Я немного устала, вот и все. Кровотечение из носа еще не конец света.

Она заметила, как смягчились жесткие складки на его скулах. Беспокойство в глазах спало.

— Мне очень хочется вернуться в танцевальный зал. Вызови, пожалуйста, Марию, чтобы я могла принять ванну и переодеться.

Он поднес ее руки к своим губам и поцеловал их, затем обнял ее с безграничной нежностью и прижал к себе.

— Я люблю вас, леди, — сказал он, прижимаясь теплыми губами к ее щеке.

Она повернула голову так, что их губы встретились.

— Я тоже очень люблю тебя, дорогой. Больше, чем ты можешь себе представить. — И, ощутив блаженство его поцелуя, она забыла обо всем на свете: о своей болезни, о Джеке, о Марии и даже о том, что ей надо принять ванну и переодеться.

Наконец Рамон неохотно сказал:

— Если мы хотим снова появиться на этом вечере, следует поторопиться. С другой стороны, если ты передумала…

Нэнси, смеясь, оттолкнула его, когда он склонил голову к ее груди и поцеловал ее.

— Нет, не передумала. Я присоединюсь к тебе в танцевальном зале минут через двадцать.

С глубоким вздохом Рамон отпустил ее и сказал угрожающе:

— Если ты не придешь точно через двадцать минут, я вернусь и запру здесь нас обоих до самого утра.

Нэнси засмеялась и подняла телефонную трубку, чтобы поговорить с Марией.

— Ты опоздала, — сказал он сурово, встретив ее на полпути в коридоре. — На пять минут и тридцать секунд.

Глаза Нэнси весело блестели, на щеках появился прежний румянец.

— Дорогой, ты выглядишь как ангел мщения, — сказала она и прильнула к нему всем телом, которое так тесно слилось с контурами его фигуры, словно они были созданы друг для друга.

Когда их губы наконец разомкнулись, Рамон сказал:

— Я только что навестил Зию. Она чувствует себя гораздо лучше. У нее есть новости. Сюда едет твой отец.

— Из-за Джека? — Ее веселое настроение сменилось ужасом.

— Нет. Кажется, он заказывал номер еще до прибытия сюда Джека.

Нэнси с облегчением вздохнула. Отец хотел поехать с ней на Мадейру, но подавил это желание. По-видимому, сейчас он уступил ему. Она нахмурилась. Когда он поддался искушению сопровождать ее, причиной явно было желание снова увидеть Зию. Он даже не подозревал, что здесь находится Рамон. Ведь она тогда решительно заявила, что Мадейра — последнее место на земле, где можно встретить Рамона. Нэнси улыбнулась и снова прижалась к нему.

— Полное собрание родственников, — сказала она сухо.

— Интересное сборище, — согласился Рамон. Они засмеялись, входя в заполненный гостями танцевальный зал, в то время как оркестр заиграл «Я схожу по тебе с ума».

— Рамон, дорогой! — Довольно миловидная матрона в голубовато-сером шелковом платье и с эгреткой из белых перьев в волосах остановила их. — Я слышала, что ты здесь, но отказывалась верить в это.

— Позволь представить тебе леди Пенелопу Лавеси, — сказал Рамон. — Пенелопа, Нэнси Ли О'Шогнесси.

Леди Лавеси протянула Нэнси руку. Ее лицо было знакомо Нэнси, но имя ни о чем не говорило. В знак наказания она похлопала Рамона по щеке закрытым веером.

— Ты нехороший мальчик. Помню, кто-то категорически заявлял, что не вернется сюда, пока не найдет девушку, на которой женится!

— Да, я так говорил и сдержал слово.

Леди Пенелопа была поражена.

— Я встретил ее, и сейчас она рядом со мной.

Леди Пенелопа сразу бросила взгляд на средний палец руки Нэнси. На нем блестело обручальное кольцо.