Чтение онлайн

У Айпин указал рукой на стул.
– Присаживайтесь, - пригласил он и, заметив, что его гость не пошевелился, поднял глаза.
– Я вас не укушу, не бойтесь.

Принесли чай, и У Айпин сразу же налил себе и отхлебнул из чашки, прежде чем налить и Чжан Хуа.

Хотя и перепуганный до смерти тем, что явился сюда по вызову У Айпина, Чжан Хуа не хотел доставлять удовольствие последнему, показав, насколько глубоко шокирован он его дурными манерами. Поэтому он опять с озабоченным видом начал вытирать лицо и поправлять очки. Затем аккуратно свернул платок и, убрав его в карман, достал пачку крепких сигарет - все это для того, чтобы не касаться пока своей чашки. Он вытряс сигарету из пачки.

У Айпин уставился на нее, старательно избегая смотреть в лицо гостя.

– Если вам непременно надо покурить, - сказал он, - не будете ли вы так добры делать это за другим столиком?

Чжан Хуа вспыхнул и, не зная, что делать с сигаретой, крутил ее в руках, пока не сломал.

– Оно и к лучшему, - наконец пришел он в себя.
– Я все равно бросаю.

Он смел рукою со стола просыпавшийся табак и отправил его себе в карман вместе с изувеченной сигаретой.

– И превосходно делаете, - похвалил его У Айпин тоном, который говорил о том, что он ни на йоту не поверил этому заявлению.

За какие-то тридцать секунд Чжан Хуа потерял столько самообладания, что очки уже едва держались у него на носу. Он счел такое положение ужасным и попытался остановить этот катастрофический процесс.

– У меня очень мало времени, - сказал он.
– Поэтому не будете ли вы так добры сразу перейти к делу?

У Айпин кивнул.

– Как вам угодно.
– Он уставился на переплетенные пальцы своих рук.
– Буду с вами откровенен. Пока Ши Чжилинь контролирует вверенные ему воинские подразделения, ему в высшей степени наплевать, что предпринимаю я и другие члены так называемой ЦУН, чтобы положить конец его губительной политике. Поэтому я решил подойти к делу с другого конца.
– Он изобразил на лице улыбку.
– Но для этого мне нужен взгляд на гонконгскую операцию Чжилиня, так сказать, изнутри. Это необходимо для моей новой тактики. Я хочу знать все и как можно скорее. И вы, товарищ замминистра, будете снабжать меня этой информацией. Его руки раскрылись, как лепестки зловещего цветка-хищника.
– Я полагаю, данный момент является не хуже всякого другого, чтобы начать?

У Чжан Хуа перехватило дыхание. Никогда в жизни он не встречался с подобным человеком. Машинально он прижал край чашки к своим дрожащим губам, но был слишком взбудораженным, чтобы сохранить вкусовые ощущения. Почувствовав внезапно, что его рот наполнился горячей жидкостью, он конвульсивно сглотнул ее.

– Взгляните фактам в лицо, мой Друг, - продолжал У Айпин.
– Ши Чжилинь старик. И, что еще хуже, он болен. Состояние его ухудшается с каждым днем. Приходит наше время. ЦУН неминуемо победит. И вам суждено или пасть вместе с Чжилинем, или...

Он пожал плечами.

– Это...
– Чжан Хуа был вынужден остановиться и облизать пересохшие губы. От переполнявшего его негодования у него все плыло перед глазами.
– Это просто неслыханно! То, что вы предлагаете, не просто бесчестно. Это чудовищно. Вы просите меня бросить псу под хвост все, ради чего я работал всю свою сознательную жизнь. Ши Чжилинь для меня не только начальник. Он мне как отец.
– Чжан Хуа начал подыматься из-за стола.
– Ваше предложение настолько оскорбило меня, что я не могу находиться с вами в одной комнате, не говоря уж о том, чтобы пить с вами чай.

У Айпин посмотрел на него скучающими глазами и почти подавил зевок.

– Как знаете, товарищ замминистра, - сказал он небрежным тоном, кладя па стол пакет, запечатанный сургучом и с наклеенной маркой.
– Кстати, но опустите ли вы это в почтовый ящик по дороге? Мне бы хотелось, чтобы бандероль попала к адресату уже сегодня.

Несмотря на переполнявшую его ярость, Чжан Хуа все-таки посмотрел на пакет. Сердце его замерло в груди, в ушах зашумело от приливающей крови. Дальнее эхо множилось, отражаясь от стен в коридорах его подсознания.

– Что с вами?
– У Айпин протянул к нему руку, видя, что он как-то боком опускается на стул.
– Не нравится мне ваш вид, друг мой. Может быть, чайку? Он сунул чашку в его трясущуюся руку.

Чжан Хуа пролил чай на рубашку, но так и не почувствовал этого. Его глаза были прикованы к адресу и имени, аккуратно напечатанным на пакете.

– Это...
– ему не хватало воздуха.
– Это адресовано моей жене.

У Айпин вытянул свою длинную шею.

– А что, я перепутал название улицы?

Чжан Хуа поднял глаза и провел рукой по волосам.

– Что вы посылаете моей жене?

Министр пожал плечами.

– Если вам так интересно, посмотрите сами.

Чжан Хуа мгновение поколебался, затем решительно сломал печать. Там были какие-то фотографии форматом девять на двенадцать и напечатанное на машинке послание к его жене. Письмо начиналось словами: "Я полагаю, это заинтересует вас, мадам..."

Взглянув на фотографии, он ахнул. На них был запечатлен он сам в постели с девушкой лет двадцати - пышногрудой и гибкой, как акробатка.

– Ваша тайная жизнь. Ваша любовница.
– У Айпин вздохнул.
– Праведное негодование, которое вас только что сотрясало, очень заинтересовало меня. Оно означает, что я правильно оценил вашу личность. Вы в своей основе праведный человек, товарищ замминистра. Ваша жизнь подчинена определенному кодексу чести. Из людей вашего типа получаются превосходные шпионы. И знаете почему? Никому в голову не придет заподозрить вас. И стоит человеку вроде меня поймать вас на чем-то недостойном, вы навеки связаны с ним. Чувство вины и отвращение к себе самому делает вас рабом этого человека. Вы абсолют как в вашей праведности, так и в вашем падении.

У Айпин улыбнулся.

– Но вы можете доказать мне, что я в вас ошибся, товарищ замминистра. Для этого вам надо только сложить эти фотографии в конверт и снова запечатать его. Отправить его я могу и сам.

Чжан Хуа разорвал фотографии пополам. А потом еще раз пополам.

– Вот так-то лучше, - сказал У Айпин уже мягче.
– А теперь перейдем к делу.

– Негативы.
– Чжан Хуа с трудом выдавливал из себя слова.
– Когда я получу негативы?

– Ну, я думаю, ответ на этот вопрос напрашивается сам собой, - ответил У Айпин.
– После падения Ши Чжилиня или его смерти.