Чтение онлайн

— Вполне серьезно.

— Но почему вы раньше мне этого не говорили?

— Когда я мог вам сказать?

— На следующий день после того, как вы были мне представлены в Опере.

— Вы бы меня очень плохо приняли, если бы я пришел к вам.

— Почему?

— Потому, что я глупо вел себя накануне.

— Да, это верно. Но ведь вы меня уже и тогда любили?

— Да.

— Но это вам не помешало пойти домой и проспать всю ночь после спектакля. Знаем мы такую любовь.

— Ну, так вы ошибаетесь. Знаете, что я делал в тот вечер?

— Нет.

— Я ждал вас у дверей кафе. Я следил за экипажем, в котором вы ехали с друзьями, и, когда увидел, что вы одна вышли из экипажа и поднялись к себе, был совершенно счастлив.

Маргарита начала смеяться.

— Чему вы смеетесь?

— Ничему.

— Умоляю вас, скажите, иначе я подумаю, что вы опять насмехаетесь надо мной.

— Вы не рассердитесь?

— Какое я имею право сердиться?

— Ну, так знайте, была основательная причина, почему я поднялась к себе одна.

— Какая?

— Меня ждали здесь.

Если бы она ударила меня ножом, мне не было бы больнее. Я встал и протянул руку:

— Прощайте.

— Я прекрасно знала, что вы рассердитесь, — сказала она. — Мужчины непременно хотят знать то, что им может причинить боль.

— Уверяю вас, — возразил я холодным тоном, как бы желая доказать, что я навсегда исцелился от своей страсти, — уверяю вас, что я не сержусь. Вполне естественно, что я ухожу — ведь уже три часа ночи.

— Может быть, вас тоже кто-нибудь ждет дома?

— Нет, но мне пора.

— В таком случае прощайте.

— Вы меня прогоняете?

— Нисколько!

— Зачем вы меня огорчаете?

— Чем я вас огорчила?

— Вы мне сказали, что кто-то вас ждал.

— Я не могла не засмеяться при мысли, что вы были так счастливы тем, что я вернулась одна.

— Мы часто радуемся какому-нибудь пустяку, и жестоко разрушать эту радость.

— Но за кого вы меня принимаете? Я не целомудренная девушка и не герцогиня. Я знаю вас только один день и не обязана вам отчитываться в своих поступках. Допустим, что я буду когда-нибудь вашей любовницей, но тогда вам необходимо знать, что до вас у меня были другие любовники. Если вы мне устраиваете уже теперь сцены ревности, то что же будет после, если вообще это «после» настанет. Я первый раз вижу такого человека, как вы.

— Никогда никто не любил вас так, как я.

— Будьте искренни, вы действительно меня очень любите?

— Мне кажется, сильнее любить нельзя.

— И это с…

— С того дня, как я увидел вас выходящей из экипажа около магазина: это было три года назад.

— Знаете, это прекрасно! Но что же я должна сделать, чтобы вознаградить эту великую любовь?

— Любите меня хоть немного, — сказал я, и сердце у меня забилось, мне стало трудно говорить. Мне казалось, несмотря на полунасмешливые улыбки, которыми сопровождались все ее слова, что Маргарита начинала разделять мое волнение и что я приближался к желанному моменту.

— Ну, а герцог?

— Какой герцог?

— Мой старый ревнивец.

— Он ничего не будет знать.

— А если он узнает?

— Он вас простит.

— Нет, он меня бросит. Что я тогда буду делать?

— Вы же идете на этот риск для других.

— Откуда вы это знаете?

— Вы ведь отдали приказание, чтобы никого не впускали сегодня ночью.

— Верно, но это серьезный друг.

— К которому вы, по-видимому, не особенно привязаны, раз отказываетесь принять его в такой час.

— Вы не можете меня в этом упрекать, я отдала такое приказание, чтобы принять вас и вашего друга.

Я приблизился к Маргарите и обнял ее.

— Если бы вы знали, как я вас люблю! — сказал я тихо.

— Правда?

— Клянусь вам.

— Если вы мне обещаете исполнять беспрекословно все мои желания, не спрашивая меня ни о чем, не делая мне никаких замечаний, может быть, я буду вас немного любить.

— Все, что хотите.

— Но предупреждаю вас: я хочу быть свободной в своих действиях и никогда и ни в чем не буду отчитываться перед вами. Я уже давно ищу любовника молодого, покорного, беззаветно влюбленного, не требующего ничего, кроме моей любви. Я никогда не могла найти такого. Мужчины, вместо того чтобы довольствоваться тем, что им дают и на что они едва ли могли надеяться, требуют от своей любовницы отчета в настоящем, прошлом и даже в будущем. Чем больше они привыкают к ней, тем больше хотят владычествовать над ней, и чем больше им дают, тем шире становятся их требования. Я решаюсь взять нового любовника при условии, чтобы он обладал тремя редкими качествами: доверчивостью, покорностью и скромностью.

— Я буду всем, чем вы захотите.

— Увидим.

— А когда мы увидим?

— Позднее.

— Почему?

— Потому что, — сказала Маргарита, выскользнув из моих объятий. Выбрав в большом букете красных камелий, принесенных утром, один цветок, она приколола его к моему сюртуку и продолжала: — Потому что не всегда можно договор исполнять в тот самый день, как он подписан. Это вполне понятно.

— А когда мы опять увидимся? — спросил я, снова сжимая ее в своих объятиях.

— Когда камелия станет другого цвета.

— А когда она станет другого цвета?

— Завтра, от одиннадцати до двенадцати ночи. Вы довольны?

— Вы еще спрашиваете?

— Ни слова обо всем этом ни вашему другу, ни Прюданс, ни кому бы то ни было.

— Обещаю вам.

— Теперь поцелуйте меня, и вернемся в столовую.

Маргарита подставила мне губы, оправила волосы, и мы вышли из комнаты: она — напевая, я — вне себя от счастья.

В гостиной она мне сказала тихо:

— Вам может показаться странным, что я так скоро согласилась. Знаете почему?… Потому, — продолжала Маргарита, взяв мою руку и прижав ее к сердцу, сильные и частые удары которого я чувствовал, — что мне осталось жить меньше, чем другим, и я решила жить быстрее.

— Умоляю вас, не говорите так.

— Утешьтесь, — продолжала она, смеясь. — Сколько бы я ни жила, я проживу дольше, чем вы меня будете любить.

И она, напевая, вошла в столовую.

— Где Нанина? — спросила Маргарита, увидев Гастона и Прюданс одних.

— Она спит у вас в комнате в ожидании вас, — ответила Прюданс.

— Несчастная! Я ее убиваю! Ну, господа, расходитесь, уже пора.

Через десять минут Гастон и я вышли. Маргарита пожала мне на прощание руку и осталась с Прюданс.