Чтение онлайн

— Возможностей? — переспросил Сиплый, нахмурившись.

— Да. Например, возможности всегда знать, что твои враги делают за твоей спиной. Или возможности решать проблемы так, что никто не поймет, откуда удар пришел.

Они переглянулись. Идея была для них слишком абстрактной, но мой тон и вчерашняя история с Меньшиковым придавали ей вес.

— Ладно, — решительно сказал Гришка, ловко пряча монеты. — Поверим на слово. Умный ты парень, видно. И не кидаешь. За глиной завтра же начнем рыскать. По помещению разузнаем, но это дольше будет.

— Я понимаю. Спасибо, Григорий.

— Да брось ты «Григорий», — он махнул рукой. — Для своих я Гришка. А выходит, ты уже почти свой. Хоть и с причудами.

Митька вдруг подошел ближе.

— Алексей, а правда, что ты вчера одного из них… ну… заколдовал? — он спросил это шёпотом, с суеверным страхом в глазах. — Говорят, он потом на ногу хромал, а врачи ничего не нашли!

Я не мог не улыбнуться.

— Я просто объяснил ему, что иногда лучше обойти конфликт, чем лезть в него с кулаками. Но как именно объяснил — это уже мои секреты.

Этот ответ, полный тайны, видимо, удовлетворил их больше, чем любое разумное объяснение. Они смотрели на меня теперь не просто как на сильного парня, а как на фигуру, обладающую знанием, недоступным им.

— Ладно, разошлись, — скомандовал Гришка. — За дело, братва. Барину нашему глину для… э… прожекта искать.

Мы вышли из полуразрушенного сарая. Я чувствовал, что заключил свою первую настоящую сделку в этом мире. Не навязанную, не вынужденную, а основанную на взаимном уважении и расчёте. И это было ничуть не менее важно, чем найденная книга. У меня появлялась команда. Маленькая, уличная, неумытая, но своя.

Дом Гороховых встретил меня гробовой тишиной. Словно гигантский хищник, насытившись дневной суетой, затаился в ожидании новой жертвы. Я скользнул внутрь, стараясь не скрипеть половицами.

Моя комната на чердаке была нетронутой. Или почти нетронутой. Я замер на пороге, впуская внутрь себя атмосферу пространства. Воздух пах пылью и старыми книгами. И чем-то еще…

Именно в этот момент мой взгляд упал на подоконник. На нём лежал аккуратный свёрток, перевязанный бечёвкой. Рядом — записка. Я развернул её. Коротко, без подписи, тем же изящным почерком: «Для восстановления сил!»

Таня, девочка-загадка, чья доброта граничила с отчаянием. Я развернул сверток. Внутри лежала краюха еще тёплого ржаного хлеба, кусок запечённой говядины и, что самое ценное, рядом ещё морковь и луковица. Не роскошь, но целое состояние для моего скудного рациона.

Но благодарность моментально сменилась холодной струей адреналина. Пока я изучал сверток, краем глаза я заметил нечто. Один из моих солдатиков, тот, что стоял на страже у щели между половыми досками, был сдвинут с места. Всего на сантиметр, но для их безупречного строя это был сигнал. Он стоял теперь не прямо, а был развернут, его оловянный штык указывал прямо на дверь.

Здесь был кто-то ещё, с недобрым умыслом.

Я не стал метаться по комнате. Я застыл, как охотник, прислушиваясь к эху чужого присутствия. Мой взгляд скользил по знакомым предметам, выискивая малейшую фальшь. И нашёл. Из-под сундука, который заменял мне в комнатке прикроватную тумбу, торчал крошечный обрывок дешёвого кружева. Того самого, что было на манжете Раисы.

Она не просто зашла. Она рылась в моей комнате, правда, отыскать здесь было уже нечего. Эта ехидна решила ещё и сундук приподнять, сил хватило. Сразу после погрома Эдика всё ценное я убрал так далеко, куда местным с их скудоумием проникнуть ну никак не удастся.

Но всё одно, ярость, горячая и безжалостная, подкатила к горлу. С трудом, конечно, но я подавил и её.

Ярость — оружие глупца. Холодный расчёт — оружие инженера.

Я снова подошёл к солдатикам. Мои пальцы легли на голову одного из них. Я закрыл глаза, отсекая всё лишнее. Я не просто отдавал приказ. Я вкладывал в них новый, сложный алгоритм. Я не просто создавал «сигнализацию». Я создавал «протокол задержания».

«Объект: человек, не я. Вход без моего присутствия. Цель: идентификация и задержание. Метод: создание акустического хаоса, блокировка двери, тактильное воздействие на уровне дискомфорта. Не убивать. Не калечить. Напугать.»

Я представлял это в деталях: грохот падающих предметов, дверь, которую не могут открыть, невидимые уколы в самые чувствительные места. Это была уже не магия анимации, а магия закладывания схем сложного поведения.

И солдатики откликнулись. Не просто послушанием. Я почувствовал, как их примитивное сознание, выращенное мною с годами, обросло новыми навыками. Они поняли. Они были готовы.

И как будто по сигналу, за дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Эдик.

Мое сердце заколотилось. Это была не просто проверка. Это был визит с последующим разбором. Возможно, Раиса что-то сказала. Или Эдик решил, что моя вчерашняя стычка — идеальный повод для очередного унижения.

Дверь распахнулась без стука. Он стоял на пороге, заполняя собой весь дверной проём. Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке.

— А, родственничек! — просипел он. — Слышал, тебя вчера отдубасили? Жаль, мало. Может, добавить?

Он сделал шаг внутрь. И в этот момент с полки над дверью позади него с грохотом упала тяжелая статуэтка, которую я специально поставил на самый край. От удара Эдик вздрогнул и обернулся.

— Что за…?

Он не успел договорить. Дверь за его спиной с громким щелчком захлопнулась. Он рванул ручку, но дверь не поддавалась. Я стоял неподвижно, пристально глядя на него. Я не прикасался ни к чему, это сработали солдатики. Один из них, забравшись в механизм засова, сдвинул его своим крошечным телом, используя его как рычаг.

— Ты что, колдун какой-то?! — в его голосе прозвучал уже не гнев, а паника. Он снова дёрнул дверь. Но безуспешно.

— Я просто человек, который устал от непрошеных гостей, — тихо сказал я. — И который научился защищать свое пространство.

Вдруг он вскрикнул и отшатнулся, потирая шею.

— Кто меня укусил?! Здесь кто-то есть?!

Это сработал другой солдатик, успевший забраться на балку над дверью и метнувший в него заточенный кусочек металла.

Эдик метнулся в сторону, и тут же на него с полки с грохотом посыпались утварь да безделицы. Хаос был идеальным. Абсолютным. И он был порожден не мной, а моими безмолвными оловянными воинами.