Чтение онлайн

Новая зарубка в памяти: следует заявиться в гости к старику-гончару. Авось Колчин по доброте душевной ещё подкинет, а нет, так в обмен на очередную услугу или звонкую монету, согласится расстаться с некоторым более серьёзным количеством своего «особого» запаса. Но даже в этом случае моего магического потенциала не хватит для полноценной анимации. Нужна дополнительная помощь, поддержка, даже если это лишь временные «костыли».

Костыли? А ведь это мысль. Даже старый фабричный мастер Федот Игнатьевич сказал, что чем проще, тем лучше. Утрированно, конечно, но общий смысл передан верно. А что, если взять за основу не абстрактную схему, а готовый, отточенный миллионами лет эволюции чертёж? Природа — самый гениальный инженер. И зачем повторно изобретать то, что она уже придумала?

Я взялся за дело со всё нарастающим энтузиазмом. «Кости» плеча и предплечья я выгнул из стальных труб подходящего диаметра. Соединил их суставами, сваренными с ювелирной, почти хирургической точностью — шарнир плеча, головка локтя. Они повторяли мою собственную анатомию, только грубее, проще, без лишних степеней свободы, присущих оригиналу.

Связки и сухожилия… Вот здесь пришлось импровизировать. Мягкая медная проволока, тонкая и гибкая, стала их идеальной заменой. Я оплёл ею места креплений, а затем, сжав зубы, спаял их между собой. Мысленно, с титаническим усилием, я заставил атомарные решётки глины, меди и стали в точках контакта проникнуть друг в друга, создав монолитную, неразрывную связь. Теперь «мышца» из глины не могла оторваться от трубчатой во всех смыслах «кости». Они в определённой точке теперь стали единым целым.

Отлично. Увы, на плечевой и локтевой суставы у меня ушло всё, что я ранее заготовил. Сам я покрылся испариной, перед глазами летали мушки, участилось дыхание, сил приложено немало, но сделано это точно не зря.

Лучезапястный сустав пришлось собирать из того, что было: две стальные пластины, ось между ними, по принципу дверной петли. Он гнулся только вперёд и назад. Кисть и вовсе представляла собой унылый захват — две толстые проволочные «когтеобразные» дуги, облепленные глиной. Именно глина — основной приёмник моей магической энергии, моей воли.

— Для начального эксперимента сойдёт, — пробормотал я себе под нос, мысленно отмечая, что это станет первым, что я усовершенствую, когда доберусь до создания полноценной кисти. В ту же «очередь ожидания» отправились и все мелкие суставчики кисти, представленной сейчас примитивной клешнёй.

Я обессиленно откинулся на спинку табурета, растирая виски. Тяжеловато пришлось, но источник ещё не опустел, я это чувствую.

Основа механизма была готова, она уже чувствовала меня, отвечала на мои импульсы, но в нём не было силы, мощи. И тут я вспомнил не только совет Федота Игнатьевича, но и его подарок, несколько витков отличной пружинной стали.

Пружина, вот что станет искусственным мускулом! Не для тонких движений, нет. Для силовых решений, требующих сокрушительного действия. Я смонтировал её внутри «предплечья», соединив с локтевым шарниром через систему рычагов. Это был принцип арбалета: с усилием, с затратой магии и сил, взвести… и затем мгновенно высвободить накопленную энергию для мощного удара.

Я плавно провёл ладонью по холодной глине, ощущая под пальцами её плотную, упругую структуру. Затем положил обе руки на конструкцию — одну на плечевой шарнир, другую на подобие кисти. Закрыл глаза, исключая из сознания внешний мир. Вспомнил слова Колчина: «Глина, она ведь как живая. Слушается только того, кто с ней на ты».

Сначала была пустота, глухая тишина собственного сосредоточения. Потом появилась едва уловимая вибрация, будто кто-то тронул струну в глубинах моего сознания. Я поймал её и словно потянул. Внутри, за грудиной, что-то дрогнуло и потеплело, именно туда, в тот смутно ощущаемый резервуар, я мысленно погрузил руку и начал черпать то, что там ещё оставалось.

Глина под ладонью отвечала. Она поглощала мои силы, как сухая земля воду. Я чувствовал каждую её частицу, связанную с медными «сухожилиями» и стальным каркасом. Эта сеть стала будто продолжением моей нервной системы. Грубым, онемевшим, но продолжением.

— Сожми! — приказал я вслух, и моя озвученная мысль, как сгусток энергии, побежала по каналам.

Кисть, если её можно было так называть, отзывалась мучительно медленно. Две глиняные дуги, удерживаемые проволочным каркасом, начали сходиться, поскрипывая. Движение было не живого существа, а точно гидравлического пресса, грубого и неумолимого. Когда «пальцы» коснулись друг друга, я уже чувствовал первую, лёгкую волну усталости, будто протащил по песку тяжелую поклажу. Это был не физический упадок сил, это было истощение того самого, ещё не до конца понятного мне ресурса. Цена магического контроля.

— Держи, — усилил я мысль, когда в этой клешне оказалась рукоять молота. Кисть замерла. И тут я почувствовал преимущество механики: чтобы удерживать, не нужно было тратить свои внутренние силы. Глина застыла в заданной форме, а нагрузку несли стальные рычаги и суставы. Магия лишь задала положение, всё остальное делала наука. Это был прорыв.

Теперь самое главное.

Всё внимание я перенёс на узел, где таилась сжатая пружина. Удерживая кисть сжатой, я начал медленно, с громадным умственным усилием сгибать «руку» в локтевом суставе. Внутри конструкции сопротивление нарастало, пружина сжималась всё сильнее, её энергия копилась. Мысленно я взводил курок. В висках застучало, в глазах снова поплыли тёмные мушки. Это стоило вдесятеро дороже простого удержания.

Наконец, пружина была зафиксирована во взведённом состоянии. Я медленно выдохнул с лёгким облегчением, момент наивысшего напряжения был позади. Теперь система напоминала арбалет с натянутой тетивой. Так она могла ждать сколь угодно долго.

Целью я выбрал толстый, сучковатый чурбак, оставленный при уборке в углу, на всякий случай. Я навёл на него неуклюжую конечность, отрегулировав положение плеча. Всё было готово.

Удар рождался не в мышцах, а в сознании.

— Бей!

Мысленный приказ был крошечной искрой, упавшей в пороховую бочку.

Механическая рука буквально взорвалась движением. Стальное предплечье, ведомое идеальной механикой рычагов, рванулось вперёд со скоростью, немыслимой для простой силы мускулов. Глиняная культя, которую так и не вышло сжать в подобие кулака из-за её несовершенства, прочертила в воздухе короткую, яростную дугу и врезалась в чурбак.

Звук был глухим, полновесным, точь-в-точь как удар добротной кувалдой. Увесистое полено не просто упало, его отшвырнуло от верстака, оно перевернулось в воздухе и с тяжёлым стуком грохнулось на пол, откатившись к стене.