Дао воина
Шрифт:
– Ладно, – прервал Согрин. – Что там у вас происходит?
– Командир послал нас проверить ближайшую сопку. Час назад здесь пропал наш дозор. Мы нашли тела ребят на тропе… Их перерубили, сволочи, словно бы топорами… Всех троих… Перерубили, понимаете, товарищ полковник?..
– Не топорами, а лопатками… – откуда-то издалека донесся голос Сохно. Он передал свой «подснежник» лейтенанту Луспекаеву, но понял, о чем речь, и сам, должно быть, наклонился к микрофону, чтобы уточнить: – Саперными лопатками… И даже лопатки вытерли о «камуфляжку «убитых… Знакомый почерк… И у меня есть желание возобновить с ребятками знакомство…
Отточенные до такой степени, что ими можно бриться, саперные лопатки начали применять в Афганистане в виде оружия ближнего боя в спецназе ГРУ. Удар лопаткой, и часовой беззвучно падает. А отдельные специалисты метали лопатки с десятиметровой дистанции точно в цель. С тех пор саперные лопатки стали считаться в спецназе фирменным оружием, и даже появилась целая школа ведения рукопашного боя с применением лопаток.
– Да, это почерк… – согласился Согрин. – Только откуда здесь-то взяться такому почерку… Один человек, я бы еще понял… Ну, пара… Тройка, в конце концов… А тут этот почерк кругом… И не только в связи с лопатками прорисовывается…
– Нас предупредили, что мы можем встретить на сопке людей, одетых в форму спецназа ГРУ и с нагрудной эмблемой «дракон». Отдельный отряд «Боевой дракон»…
– Кто вас предупредил?
– Наш командир, старший лейтенант Романов.
– Какие основания у него для подобного предупреждения?
– Романов считает, что боевики работают под видом «драконов». Самая заметная эмблема в армии, на нее сразу обращаешь внимание. Потому парней и выбрали…
– Лейтенант, достань мне живым хоть одного такого «дракона»… – с угрозой в голосе сказал настоящий «дракон» номер один. – Очень хочу с ним поговорить…
– Кто это? Чья просьба? – встречно спросил Луспекаев.
– Подполковник Клишин.
– Здравия желаю, товарищ подполковник. Вы объявлены в розыск… Есть приказ о вашем задержании… В селе вам пока лучше не показываться. Но там…
– Что там?
– Чечены принесли из леса тело подполковника Лаврова. Говорят, что был похоронен неподалеку и они его откопали…
Клишин громко заскрежетал зубами в микрофон.
– Что, товарищ подполковник?
– Ничего. Мне нужны эти чечены… Которые откопали… Я их сам зарою… Тройку часов назад Лаврова захватили в плен раненым…
– В этом проблем не будет… Они на месте… Не ушли еще…
– Займемся ими чуть позже… – прервал беседу Согрин. – Что сейчас? Какая требуется помощь?
– Мы засекли нескольких человек передвигавшихся в район сопки. Скорее всего, там выставляют снайперов для обстрела села. Кажется, тащили и миномет… Сейчас в селе работают и следственная бригада, и комиссия ПАСЕ во главе с лордом Джаккобом, который без конца чихает, и куча иностранных журналистов… С сопки открывается хороший обзор, и для работы снайперов здесь просто идеальное место. И минометом поработать можно… Надо обезопасить село. Я хотел запросить помощи от своих, но наша внутренняя связь не достает…
По-прежнему придерживая микрофон рукой, Согрин свободной рукой раскрыл планшет, чтобы взглянуть в карту. И сразу провел пальцем линию, определяющую направление движения.
– Передайте «подснежник» подполковнику…
– Я «Бандит», слушаю… – раздалось через четыре секунды.
– Толя, выводи их с правой стороны… Мы берем на себя левый фланг и центр… Выдавливаем в сторону села… Там их должны будут встретить… Выстрелы услышат и встретят… Сообразят…
– А если их много? Данных о численности мы не имеем… Как выдавишь?
– Ногами… Как тараканов… – сказал Клишин, и его голос прозвучал настолько уверенно и грозно, что ни у кого не возникло сомнения в необходимости действовать именно таким образом…
– Понял, товарищи командиры…
– Лопатку держи наготове… – посоветовал Согрин.
– Уж об этом не беспокойся…
Сохно не только в своей отдельной мобильной группе, он во всем спецназе ГРУ считается специалистом именно по рукопашному бою и владеет всеми видами холодного оружия гораздо лучше, нежели оружием огнестрельным, хотя и за умение владеть огнестрельным оружием ни разу не получал нарекания. Но ножи, хоть тяжелый боевой, хоть метательный любой конфигурации, саперная лопатка или «пила Джигли» [28] – это те виды оружия, во владении которыми с подполковником Сохно мало кто сравнится…
28
«Пила Джигли» – в первооснове хирургическая пила, представляющая собой тонкую струну с алмазным напылением, позволяет в полевых условиях ампутировать ногу в бедре за десять секунд. В спецназе используется как удавка и как плетка, удар которой отрубает конечности не хуже, чем сабля или топор.
– Как старший по званию и по возрасту, командование, уважаемые мои, принимаю на себя, – подполковник со звучным хрустом почесал коротко стриженный затылок и со смаком зевнул. – Прошу учесть важный дополнительный момент… Как старший и более опытный, я бы вообще вас, при всем моем уважении, домой отослал и пошел бы на дело один, в полной уверенности, что справлюсь с ним лучше других. Но вот боюсь, что ваше командование, мной тоже немного уважаемое, в этом случае косо посмотрит не на меня, а на вас. Потому сожалею, но, жалея вас, сочувствуя вам, и, скрепя сердце, с собой беру… При этом дополнительно прошу учесть еще один важный момент: при любой вашей промашке, будьте уверены, я не промахнусь, и не пеняйте тогда на неуставные отношения даже между офицерами… Рука у меня тяжелая, и простой подзатыльник может обернуться глубоким нокаутом. Это вся, товарищи офицеры, преамбула… Вперед! И без песни…
От легендарного Сохно даже «краповые» береты молча и без возражений, и даже без улыбки, выслушали такую не слишком ласковую речь. Другого бы человека они и слушать не стали, прервав монолог в самом начале, невзирая на звание. Но парни хоть и в себе уверены, хоть тоже огонь и воду прошли, но до медных труб, как подполковник, пока не добрались, хотя надеются, что у них все еще впереди. И невинное хвастовство Сохно они воспринимают правильно. Настанет время, и они смогут говорить так же…
– Так их, Толик, учи, учи… – усмехается в эфире Кордебалет, догнавший основную группу и вошедший в зону связи общих «подснежников».
– «Танцор», что было любопытного в глубоком тылу?
– Птицы летают…
– И больше никто не пролетал?
– Ни одной пули… Все стрелки как сквозь землю провалились… И даже я ни разу не выстрелил… Крутят нам мозги…
– Крутят… Но они не проваливаются, они кругами ходят, и очень быстрыми… – ворчливо добавил подполковник Клишин. – Боюсь, что ходят они не хуже нас и мы через какое-то время снова с ними встретимся… Мне их тактика кажется знакомой и наглой, словно я сам, вот честное слово офицера, этих ребят уму-разуму учил… У них есть стиль, и нам всем этот стиль работы хорошо знаком…