Чтение онлайн

– Давайте объявим ей бойкот! – не унималась Юлька.

Зина сжалась. Бойкот был страшным словом в детском коллективе, хуже отчисления из лагеря, которым воспитатели пугали хулиганов. Тот, кому объявили бойкот, не просто изгой, а официально признанный изгой, на какое-то время или навсегда – зависит от поведения бойкотируемого. Если у него характер лидера, он сумеет обернуть ситуацию в свою пользу, и бойкот очень быстро отменят, а с другими детьми часто все заканчивается печально.

– Давайте, давайте! – подхватили девочки. – С этой минуты мы с Зинкой больше не разговариваем! Слышала, воровка, с тобой никто не разговаривает!

Зина промолчала. Она поглубже зарылась в одеяло и отвернулась к стенке. Это был ее малюсенький мирок в этой палате и в лагере, где каждый квадратный метр общедоступен и где абсолютно негде уединиться. Даже душ с туалетом – и те с открытыми кабинками.

Проснулась она от удара подушкой по голове. К сожалению, бойкот не исключал оставления ее в покое. Зина приподнялась на локтях, соображая, чьих это рук дело. К ней уже шла хозяйка подушки – Света. Когда та приблизилась, Зина, сколько было сил, замахнулась и огрела ее по голове.

– Ээээ, воровка, совсем обнаглела?! Это Юлька подушку бросила!

– Вот ей и передай!

– А тебя не спрашивают, воровка! – отозвалась Юлька стоя, однако, поодаль.

– Сама воровка! – огрызнулась Зина.

Все вдруг замолчали. Даже языкастая Юлька не нашла что ответить. Чтобы Зина стала пререкаться? Это что-то новенькое! Все привыкли, что она – тихая, молчаливая, интеллигентная – идеальная жертва, на нее можно сесть и ножки свесить, а она будет все терпеть.

Юлька присмирела, другие девочки тоже прекратили задираться и вообще, перестали ее замечать. Дразнят ее или нет, Зина все равно в лагере чувствовала себя скверно. Дни потянулись медленно и казались мрачными даже при ярком солнце, оставаться в лагере было невыносимо, а до конца смены – еще почти две недели.

Когда все разошлись по кружкам, Зина нашла уголок в беседке и начала писать: «Дорогая бабушка! У меня все хорошо, погода у нас хорошая. Бабушка, я очень хочу домой, забери меня, пожалуйста, отсюда!»

Она добавила еще несколько предложений про море и про питание. Запечатала конверт и побежала в главный корпус, где висел лагерный почтовый ящик. Еще в первый день смены всезнающие девочки говорили, что письма из ящика вынимают до полудня, а сейчас – одиннадцать. Если успеть отправить письмо, то сегодня же его привезут в город, и можно рассчитывать на то, что в ближайшее время его получит бабушка.

Но, увы, Алевтина Наумовна в ближайшее время письмо не получила, оно вообще до нее дошло лишь спустя месяц. Зина беспокоилась. Она уже собрала вещи и каждый день до глубокого вечера ждала бабушку. Как бы ей хотелось позвонить домой, услышать родной голос, спросить: «Когда же ты за мной приедешь, бабуля?» Междугородный телефон был где-то далеко, в Гируляе, а лагерным, тем, что стоял в кабинете директора, можно было пользоваться лишь в экстренных случаях, то есть практически нельзя.

Зина чувствовала, что до конца смены в лагере она не дотянет. Отчаявшись дождаться приезда бабушки, девочка решила вернуться домой самостоятельно. Чтобы не вызвать подозрений, чемодан она брать с собой не стала, взяла только рюкзачок. За чемоданом можно и потом приехать, с бабушкой вместе.

– Я на рисование, – бросила она Катерине, направляясь в сторону клуба, где проходили занятия в кружках.

Немного не доходя до клуба, Зина свернула в сторону беседок, уютно спрятанных за кустарниками. Беседки в этот час пустовали, и ей никто не мог помешать перелезть через забор. Оглянувшись, Зина ловко вставила ножку в ячейку металлической сетки, затем – вторую, приподнялась на руках… прыжок вниз – и она уже на свободе, то есть в лесу. Теперь надо быстренько уносить ноги подальше от лагеря, пока ее не хватились. Вожатая иногда проходит по кружкам, проверяет, все ли на месте.

К остановке девочка пробиралась лесом, в обход. По дороге, конечно, получилось бы ближе, но там часто ездят машины в лагерь или из лагеря, и кто-нибудь обязательно обратит на нее внимание.

Зина думала идти параллельно дороге, чтобы не сбиться с пути; дорога была где-то рядом, она слышала ее шум, но где именно – понять не могла. Сначала ей казалось, что дорога справа, и она двинулась туда, потом шум утих, и уже стало непонятно, куда идти. Сколько времени прошло, Зина не знала. Усталости девочка не чувствовала, ее «несло» огромное желание – оказаться скорее дома. Она совсем забыла про страхи, посеянные в ее душе ночными рассказами девчонок про черного дровосека, который давно умер, но до сих пор ходит по лесу с топором и отрубает им конечности заблудившихся в лесу людей. Теперь, оказавшись в лесу совсем одна, Зина поняла, что черные дровосеки, черные вдовы, черные русалки и прочая чернота – просто душки по сравнению с реальными опасностями, которые ее подстерегают.

Опасности эти не заставили себя долго ждать. Где-то совсем близко послышался хруст веток, словно на них кто-то наступил, и тяжелый звук чьих-то шагов. Зина прислушалась, огляделась по сторонам. Ее глаза различили среди густой листвы темную фигуру человека. Она что-то слышала о педофилах. Кто они такие, она точно не знала, по ее представлениям, это маньяки, охотящиеся на детей. Мужчина ее заметил раньше, чем она успела спрятаться. Лучше бы это был черный дровосек – от него можно защититься, если скрестить пальцы и произнести заклинание-оберег, а от педофила никакие крестики и заклинания не спасут. Зина что есть силы рванула наутек. Она летела не разбирая дороги: по канавам, через царапавшиеся кусты и заросли крапивы.

– Не бойся, малышка! – прокричал ей мужчина, явно желая ее поймать. Но не тут то было – Зина бегала быстрее всех во дворе.

Отмахав приличное расстояние, девочка перевела дух – кажется, пронесло! Только вот где она находится, Зина определить не могла. Если раньше у нее были смутные предположения, куда идти, то после пробежки они растворились, растаяли. Она побрела наугад, в сторону, показавшуюся посветлее – из-за более редких деревьев впереди. Может, там конец леса, а может, и просека? Во всяком случае, по ней будет легче ориентироваться.

Зине повезло – за просветом показалась грунтовая дорога, извилистая и совершенно незнакомая. Девочка вышла на нее и пошагала в неизвестность, надеясь выйти к людям, а оттуда, может быть, ей удастся уехать в город. Дорога вывела ее к развилке, которая показалась Зине знакомой. Кажется, здесь они проходили, когда возвращались с отрядом в лагерь от реки.

В сторону лагеря идти не стоит, нужно двигаться к морю, а там – выбраться на шоссе, к остановке. Вдохновленная близостью цели, Зина бодро зашагала к реке. В маршруте присутствовал один недостаток: речка тянулась до моря, а поворот на шоссе был раньше. То есть нужно пройти до моря, по морскому берегу обойти речку и вернуться назад. Это довольно-таки далеко и долго, если учесть, что до шоссе тоже расстояние приличное. Зина шла по берегу реки – то крутому и высокому, то пологому, и прикидывала, а что, если ей перейти речку вброд? Она выбрала, как ей показалось, наиболее подходящее место и спустилась вниз. Сквозь прозрачную воду блестели белые камни, дно казалось совсем близко. Зина разулась и вошла в реку. Вода неожиданно обожгла ее ноги холодом, но это было даже приятно – после долгих хождений опустить ступни в холодную воду. Девочка осторожно прошла вперед. Она не ошиблась: река в этом месте была мелкой, у берега – по щиколотку, а на середине – чуть выше колена. Она уже прошла больше половины пути, осталось совсем немного, чтобы оказаться на другом берегу. Вокруг была красота: впереди – высокий, похожий на скалу овраг, с берега его и не увидишь, с другой стороны – склоненные верхушки ив и белый куст жасмина. Солнце припекало плечи так жарко, совсем как на юге, а ноги одеревенели от ледяной воды. Зина неловко повернулась – и полетела вниз, шмякнувшись на четвереньки. Попыталась подняться и поскользнулась, не сумев до конца распрямить ушибленную ногу. Зина почувствовала, как затылок обожгло острой болью, перед ее глазами поплыли круги, а потом боль вдруг прошла, и стало очень спокойно и хорошо на душе.