Чтение онлайн

Она любила его. И он любил ее. Но разве этого достаточно? Как может он просить ее разделить с ним жизнь, если у него нет в жизни никакой перспективы? Вряд ли он относился к мужчинам того типа, с которыми женщина связывала бы свои надежды на будущее.

Он тихо выругался, так как близость ее тела все больше возбуждала его. Он любил ее, любил в ней все и именно поэтому хотел, чтобы они расстались.

Он осторожно приподнял ее голову, встал и пошел к речке, пересекавшей прерию недалеко от их стоянки.

Это чудесное место окружали стройные тополя и кустарники. Речка оказалась широкой и неглубокой, с медленным течением и песчаным дном. Крид развязал материю, обвязывавшую его ребра, сбросил брюки и мокасины и свернул все узлом. Бросив одежду на мелкую гальку, выбрал место поглубже и погрузился в реку, вдруг задохнувшись от холодной воды, закрутившейся вокруг него мелкими водоворотами.

Вода струилась вокруг него; он присел на корточки и закрыл глаза: «Я мог бы взять Джесси во Фриско, найти там ее сестру, вернуть деньги… Устроить где-нибудь Джесси, а потом уйти из ее жизни, прежде чем не станет слишком поздно, прежде чем она не станет частью меня самого… Если это произойдет, я уже никогда не смогу ее отпустить».

Внезапно он встал, стряхивая воду с волос. Не так-то просто отпустить ее, но ему и раньше приходилось решать сложные проблемы, и как-нибудь удастся справиться и с этой. Его мысли прервал звук приглушенных шагов и Крид тихо выругался, сообразив, что оставил ружье на привале.

Он резко повернулся и тут же рухнул на колени.

— Черт возьми, девочка, зачем ты так подкрадываешься ко мне?

Джесси пожала плечами, ее глаза расширились, когда она увидела широченную обнаженную грудь Крида. Водяные капельки на его бронзовой коже сверкали и переливались под лучами утреннего солнца, как бриллиантовая россыпь. Волосы, спадающие на плечи казались блестящим вороновым крылом.

— Я пришла умыться, — сказала она, не в состоянии оторвать глаз от оказавшегося здесь мужчины. Струящаяся речная вода закрывала нижнюю часть тела Крида, делая неясным его очертания.

Она почувствовала, как кровь бросилась в лицо, но по-прежнему не могла отвести взгляд. Ей и раньше приходилось видеть обнаженных мужчин. Если учесть, чем зарабатывали на жизнь ее мать и сестра, это было неизбежным. Но ей ни разу не понравился ни один из тех кавалеров. Ей никогда не хотелось ни обнять, ни даже дотронуться до кого-нибудь из них. Ей никогда не хотелось прикоснуться ни к одному мужчине так, как хотелось прикоснуться к Криду Мэддигану. При одном только взгляде на него ей страстно хотелось провести руками по твердой мускулистой груди, пройтись пальцами по линии подбородка, погладить наполовину затянувшуюся рану на щеке, запустить пальцы в тяжелые густые волосы. Ей не терпелось прикоснуться к его мощным рукам, изучить каждый черный волосок из рассыпанных по его груди. Почувствовать его сильное тело плотно прижатым к ее собственному.

— Джесси! — Голос Крида прозвучал странно, как будто он испытывал боль.

— Что?

Ее волосы в солнечном свете казались бушующим пламенем, щеки алели. Карие глаза распахнулись, и в них сквозило неподдельное удивление… как у Пандоры, перед тем как она открыла крышку ящика… как у Евы, когда она впервые увидела Адама.

По ее глазам Крид читал все ее мысли, его желание накалилось и дошло до такой степени, что стало нестерпимым и болезненным. Говорят, что холодная вода считается лучшим средством для мужчины, если он хочет избавиться от вожделения… но в данном случае это напоминало попытку потушить огненную стихию стаканом воды. Проверенное средство совершенно не срабатывало.

— Черт возьми, девочка, перестань так смотреть на меня.

Она встретилась с ним взглядом и, подбоченясь, вызывающе улыбнулась. Впервые с тех пор, как они познакомились, он выглядел смущенным. А она внезапно почувствовала свое всесилие.

— Как это «так»? — спросила она невинно.

— Как голодный котенок на миску со сметаной.

Медленно она шагнула вперед:

—А если не перестану?

— За последствия не отвечаю, — прорычал он. — а теперь уходи, убирайся!

Она наклонила голову и продолжала приближаться к воде, вызывающе покачивая бедрами.

— А ты там случайно не замерз?

«Замерз? — подумал он. — Черт возьми, удивляюсь, почему вода до сих пор не закипела!»

Она подняла руку к тесемкам, связывающим ее платье.

— А не присоединиться ли к тебе?

У него вырвался такой звук, будто его душили.

— Джесси, ради всего святого, — взмолился он, — возвращайся в лагерь.

— Почему, Крид? Почему я не могу остаться?

— Ты прекрасно знаешь почему, черт возьми.

Она широко улыбнулась, а потом расхохоталась. И почему только мама не рассказала ей о том, какое это восхитительное ощущение соблазнять мужчину, флиртовать с ним, дразнить его? Она познала власть — дерзкое, пьянящее чувство, которого никогда не испытывала прежде.

Крид свирепо прищурился.

— Я считаю до пяти, — сказал он, отчетливо выговаривая каждое слово, — после этого выхожу. Раз.

Она еле удержалась от желания показать ему язык

— Два…

«Он не сделает этого, — подумала она. — Он просто блефует».

— Три…

Ее уверенность начала улетучиваться.

— Крид…

— Четыре…

В его черных глазах блеснул огонь. Мышцы шеи напряглись. Он начал медленно подниматься из воды. Какое-то мгновение Джесси смотрела на него; иссиня-черные блестящие волосы и гладкая кожа, сверкающая, словно влажная бронза, запечатлелись в ее сознании. С его необъятной груди каскадами стекали ручьи, устремляясь все ниже и ниже.

С испуганным криком она повернулась и бросилась в сторону стоянки.

Позади нее грохотал надменный мужской хохот.

Теперь она точно знала, что он все-таки блефовал.

На какое-то мгновение у нее возникло желание повернуть назад, чтобы доказать, что она не желает терпеть его насмешки, но потом Джесси вспомнила огонь, блеснувший в глубине черных глаз, и напряжение каждой линии, каждой мышцы его тела.

«Возможно, на этот раз стоило воздержаться…». — И это благоразумие показалось ей ненавистным.

Крид вполголоса выругался, наблюдая за Джесси, которая как угорелая неслась в сторону их стоянки. Как же ему теперь избежать близких отношений с ней на протяжении долгого путешествия до Сан-Франциско! Он хотел ее так, как не хотел еще ни одной женщины за всю свою жизнь, ему хотелось полностью слиться с ее молодым невинным телом. Но он жаждал не только этого. Ему недоставало ее сердца и не хватало ее души. Он нуждался в ее улыбках и смехе. Он стремился успокоить ее, когда она плакала, и разделить с ней горе и радость. Он мечтал, просыпаясь по утрам, видеть ее лицо и, засыпая, уносить ее образ с собой.