Чтение онлайн

– В больницу, - почти на раздумывая, ответила Лика. В этот раз Детский дом может немножко подождать.

Пока Бетси делала какие-то пометки, к ним вернулся мистер Свон.

– Анжелика, - мужчина присел возле нее и взял за руку.
– Как твои дела?
– От его широкой улыбки вокруг темных глаз собрались морщинки. Он светился счастьем и излучал доброту. За год их знакомства Лика успела полюбить этого старичка - всегда добросердечного и приветливого. С ним было приятно общаться, и было большим удовольствием рисовать картины для его Выставочного дома. Лика не переставала удивляться, как можно столько прожить и не растерять свою доброту? Но с ним так было. Его мужские морщинистые руки дарили тепло и покой. И Лика ему улыбнулась.

– Хорошо, - ответила она.

– Я рад, очень рад. Так замечательно видеть твою улыбку. Тебе не жаль расставаться со своей картиной?

– Немножко, - честно ответила она.

– Не переживай. Мы обязательно сделаем копию.

– Да, но копия уже не то. В ней не будет...
– не зная, как это объяснить, Лика пожала плечами. Она всегда терялась в словах. Она могла говорить только красками, вырисовывая свои чувства и эмоции мазками на холстах. Слова же были не ее стихией.

– ...души?
– закончил он за нее.

– Да, - засияла она от радости, что ее поняли.

– Если хочешь, мы можем перестать продавать твои картины.

– О, нет, не стоит. Я нарисую еще много новых. Я же знаю, для кого стараюсь.

– Молодец, ты хороший человек, Анжелика, - искренне произнес Эндрю, пожимая ее руку.

– Спасибо, мистер Свон.

– Ну что ты, не стоит. Бетси, займись тогда картиной сегодня же, - обратился он к девушке, которая просматривала бумаги, искоса поглядывая на них.

– Да, конечно, - сразу встрепенулась Бет.

– А пока простите меня, милые дамы, мне нужно сделать несколько важных звонков.

И отпустив ее руку, мистер Свон поднялся и прошел в свой личный кабинет. Проводив его взглядом, Бетси наклонилась и тихо прошептала:

– Нет, вы с этим старикашкой оба какие-то странные.

– Бетси!

Но на этот возглас Бет лишь показала язык на ее же манер, что смотрелось слишком забавно на лице опытного и делового менеджера в стильных очках с черной оправой. Потом широко улыбнулась и встала, поспешив выполнять свою очередную работу.

Странные... Ничего они не странные. Подумаешь, она помогает людям получать прощение за свои грехи. А мистер Свон... он просто самый добрый старикашка, которого она когда-либо встречала.

***

Рэмиэль стоял на вершине одного из самых высоких зданий Лос-Анджелеса, втягивая носом запах ветра. И он почти ничего не чувствовал. Порывы ледяного вихря трепали полы его плаща и били по лицу. Но Рэмиэль почти не чувствовал и этого. Он только знал, что ветер - холодный, колючий, пропитанный чьим-то гневом, подхваченным по пути. А внизу простирался вечерний город, усеянный сотнями, тысячами светящихся точек, душ, которые блуждали по земле, предаваясь страстям. И звуки. Снизу доносились тысячи различных звуков, сливаясь в один монотонный гул или рассыпаясь на отдельные нотки - это зависело от того, как он сам хотел их слышать, стоило только заглушить в сознании все истошные звуки Ада, которые уже давно его не покидали.

– ...о, да, очень красиво. Мне тоже понравилась эта картина. Там такие Ангелы... и крылья, как настоящие, черные и белые...

– ...ага, я как увидела, сначала не поверила, что это рисованные, я думала это фотографии...

– ...правда? Надо сходить...

Выслушав все, что хотел, Рэмиэль отпустил голоса. Картины с Ангелами? Это может быть интересно. Он мог бы в этом городе занять себя еще хоть чем-то, помимо того, что было запланировано на эту ночь. Его уже "ждали" и манили те, кто даже не подозревал о его существовании.

Очередной порыв ветра ударил Рэмиэлю в лицо, почти стаскивая плащ, и он позволил ткани спокойно соскользнуть с его рук. Позади сразу же послышались возгласы его демонят, которые поймали одежду и не могли никак поделить между собой. Но Рэмиэля не волновала их суетная и бессмысленная борьба, которая занимала все глупое существование этих созданий. Он ступил на край крыши и бросил взгляд на горизонт, где садилось солнце. Небесное светило окрашивало размашистыми алыми мазками чистое небо, на которое все увереннее наползала темнота. Сколько раз в своей жизни он видел такие закаты? Люди еще не придумали таких чисел, чтобы можно было вместить это количество. Как и не было названию тому, что он сейчас чувствовал. Пустота... именно с ней можно было провести отдаленное сравнение. Словно черная дыра поселилась внутри него, и это было бы не важно, если бы не напоминало о себе постоянно, не ныло, не просило чего-то, чего он не мог понять. Он! Ангел! Тот, кому были открыты сотни тайн бытия, не понимал, что с ним происходит!

Он падший. Он грешный. Он выгнан из Рая. Но только ли в этом причина? Казалось, что - да, и казалось, что - нет. Ад давно поселил в нем сомнения и терзания. И найти причину уже казалось невозможным.

– Какая напрасная трата времени, - услышал он скрипучий голос Сахила. Этот демон среднего ранга уже вечность путался у него под ногами.
– Почему ты не ищешь Чистую душонку, как тебе было приказано?

Крылатая тварь повисла в воздухе, слева от него, выскочив из самых глубин Ада.

Демонята сразу притихли, забившись в угол, накрывшись плащом и с диким любопытством выглядывая наружу немигающими глазами.

– Спешишь лишиться своего жалкого существования, Сахил?
– невозмутимо спросил Рэмиэль, даже не глядя на демона.
– Я, кажется, предупреждал, что в следующий раз спалю тебе шкуру и крылья.

Взмахнув перепончатыми отростками, демон метнулся по другую сторону от Рэмиэля, подаваясь вперед и приближая к его лицу мощную челюсть, в которой не помещались клыки.

– ОН ждет...
– успел прошипеть Сахил, прежде чем Рэмиэль повернул к нему голову, отвечая безразличной тьмой на бурлящую ненавистью тьму демона, у которого изо рта постоянно капала черная слюна.

– Пусть ждет, - ответил Рэмиэль, начиная ощущать, как крики из бездны становятся слышны все громче и громче.

Демон отлетел назад:

– Ты собрался перечить своему Хозяину?

– Нет, я собрался сделать тебе больно, Сахил, - ответил Рэмиэль, тряхнув правой рукой и выпуская наружу горячее пламя, которое заплясало на пальцах.
– Ты ведь любишь боль? Правда? Иначе уже давно перестал бы появляться передо мной.