Чтение онлайн

Но мёрзли они не долго.

Смугляк шепнул что-то и снег на поляне вмиг исчез. Взору открылась пожухлая трава и бурая листва. И вмиг стало тепло.

— Давайте пошевеливайтесь! А то через час здесь снова похолодает, — приказал мавр, снимая с рук Аронии путы. — Где тут мой клад? Доставайте! Быстро, быстро!

— Ты забыл, что половина этого клада принадлежит Аронии! Как наследницы её матери, Арины, — зло напомнил Ратобор. — Так что заберёшь только мою половину.

— Она, я думаю, будет не против, — хохотнул Смугляк. — Так ты, девка, меняешь свою часть клада на свою бабку? — спросил он у потирающей замёрзшие руки девушки.

— Я не девка! — возразила она. — А клад мне ваш и даром не нужен! Делайте с ним, что хотите! Хоть на семерых делите! Но у меня есть одно условие — бабушку вы должны мне вернуть немедленно! А то я даже разговаривать с вами не буду! Может, у вас её вообще нет?

— Не веришь? — ухмыльнулся Смугляк. — Правильно!

— Не верю! — кивнула Арина. — И вообще — странно всё это! Я на клад вообще прав не предъявляла, а меня тут все шантажировать принялись. Разбирайтесь в этом деле сами! Я-то причём? Где моя бабушка?

— А это не тебе решать — как делить, — отрезал Смугляк. — Отдашь клад, тогда и про бабушку поговорим.

— Без бабушки я его вам не отдам! — сдвинула брови Арония.

Хотя ни на одну сотую процента даже не знала — как его добыть. Но — главное, не давать врагу усомниться.

«Никогда и никому не показывай, что ты слаб или нерешителен. Воспользуются и растопчут. Все уважают только силу. Ошибка может стоить тебе жизни.

Если ты вступил на путь, то иди до конца. Иначе в другой раз его никто с тобой не разделит. Но, если можешь — иди по нему один. Потому что ни в ком и никогда нельзя быть уверенным. Ошибка может стоить тебе жизни».

— Вот заладила — отдай да отдай! Какая настырная! — буркнул Смугляк и щёлкнул пальцами. — Ну, вот тебе твоя бабка! Забирай!

И на поляне появилась Полина Степановна.

На ней было одето её новое бальное платье — бирюзовое в пол — и туфли на танкетке. Прямо королевишна. Видно, в тот момент, как Смугляк её умыкнул, она примеряла дома это добро.

Полина Степановна с недоумением осмотрелась и сказала:

— Какой мне сегодня странный сон снится! То я в каких-то царских покоях была. И, по-моему — в Африке. Теперь вот — в заснеженном лесу. Аронеюшка и ты тут, в моём сне? — обрадовалась она. — Вот хорошо!

— Да, да, бабуля, это сон, — кивнула девушка. — Ты пока посиди вот здесь на пенёчке, — указала она на огромный пень, как видно — от дуба. — А потом мы с тобой проснёмся. Дома. И что бы ни происходило, бабуля, не волнуйся. Это всего лишь сон.

— Хорошо, Аронеюшка. Это так интересно — быть в одном сне вдвоём.

И Полина Степановна, сев на пенёк, с интересом стала наблюдать за происходящим. Будто в кинотеатре.

Вернувшись домой после ночи у реки, Владислав на часик задремал. И потом, хотя и с трудом, но поднялся — чтобы успеть на работу.

И, конечно же, не успел. Мало того, нарвался у входа на подполковника Мережкова. Тот спускался прямо ему навстречу по ступеням.

— Эт-т-та что такое? — возмущённо воскликнул он. — Капи… майор Чунильский! Какой пример ты подаёшь младшему составу? Опаздываешь в первый же день после повышения! Так ведь недолго и обратно понизиться!

— Виноват! — козырнув, пробормотал Владислав. — Исправлюсь!

— Смотри мне! — бросил ему Мережков, спускаясь и открывая дверцу подъехавшей машины. — Вот вернусь через час — доложишь по ювелирке. Сколько можно тянуть с этим делом? Давно уж пора передавать его в суд!

— Слушаюсь! — ответил Владислав.

А что тут ещё скажешь? Хотя это дело — об ограблении ювелирного салона — продолжало буксовать на все четыре колёса. То свидетели по вызову не являлись, то какие-то алиби — яно липовые — всплывали. Так что до передачи этого дела в суд было — как солдату до генерала. Придётся включать все возможные скоростные передачи, а то не миновать очередной начальственной взбучки.

Дальше была сплошная суета — допросы доставленных с нарядом свидетелей, форсированные обрушения туфтовых алиби, опознание подозреваемых. И намеченный выезд на место событий.

Не через час, но часам к трём у Чунильского даже нашлось, о чём доложить Мережкову по ювелирке. Без опасения получить за это трёхэтажные благословения. И только ближе к вечеру Владислав выбрал момент, чтобы набрать номер Аронии. И не потому, что в этот насыщенный служебными делами день он забыл о ней. Просто немного отодвинул её из мыслей. А в душе всё это время горела радость — от того, что они с Аронией помирились и, возможно, сегодня вечером снова встретятся. Если, конечно, обстановка на службе и стихийные уголовные происшествия позволят ему уйти сегодня не в полночь. А такое не часто бывало. Честно говоря, Владислав даже специально отодвигал мысли об Аронии — чтобы не позвонить ей и не разбудить её. Пусть поспит. Ведь вернулись они с Кубани уже утром. Да и куда ей теперь торопиться? Везёт — в институт бежать уже не надо. А тут — красные глаза потёр и давай дальше гонять злодеев.

Но когда Владислав, всё же, позвонил ей, то телефон Аронии ответил лишь длинными гудками. Неужели она ещё спит? Пятый час. Ладно, он перезвонит попозже. Но когда он перезвонил, то услышал те же длинные гудки. Потом Владислав тщетно звонил ей ещё несколько раз. Что же случилось? Не может же она так долго спать?

Надо ехать к Аронии домой? Может, она заболела? Ночь у реки, несмотря на жаркие объятия, была сырой и зябкой. Но, даже заболев, можно же на звонок ответить?

И вот Владислав, всеми правдами и неправдами вырвавшись с работы в восемь вечера, примчался к дому Аронии.

В нём было темно, свет окнах не горел. А в снежной пороше, которая сеяла сегодня с самого утра, лежащей на пути к её дому, не было ни единого следа.

Странно. Что за… чудеса? Даже если Арония заболела, то Полина Степановна-то дома. Или она тоже занемогла? Потому и свет не горит, и следов на снегу нет.

И тогда в нарушение закона майор Владислав Богданович Чунильский решился проникнуть в чужое жилище без всякой санкции прокурора. Ну, как — чужое? Он ведь уже считал Аронию и её бабулю Полину Степановну своими потенциальными родственницами.