Дарован день
Шрифт:
Но вижу часто рядом тень я,
И чьи-то легкие следы.
И в грудь вселяется отрада.
Лелею тихую мечту,
Что, если в пропасть буду падать,
Меня поймают на лету…
***
Голуби воркуют на балконе.
Дальние сияют купола.
А душа, тюремный вор в законе,
Разбирает старые дела…
Вырвалась как будто на свободу,
Сзади шлейф ошибок, нехорош…
Кажется – ни воли и ни ходу,
За спиною кто-то точит нож…
…Солнышко играет, небо стынет.
Золотые светятся кресты…
Ждут меня туманные, пустые,
Гулкие, тревожные мосты.
И по ним, холодным и безлюдным,
От оплетших душу липких пут
Я уйду… Но буду ль неподсудна?
Даже если жёсток личный суд?
***
Я прошла через огненный лес.
До сих пор слышу – сучья трещат.
Он, охваченный пламенем весь,
Не умеет жалеть и прощать.
Он по кругу ведёт своих жертв,
Заводя в подземелья и рвы,
На духовную верную смерть,
Знак смиренья сорвав с головы.
Говорят, кто в лесу уцелел,
Вышел чёрный, обугленный весь,
Тот, ликуя, от радости пел,
О свободе немыслимой песнь.
Я по краешку только прошла,
Исчернила лицо и подол,
Чуть со страха с ума не сошла –
Рухнул рядом пылающий ствол.
Иглы руки мне в кровь посекли,
Ямы пламенной видела дно…
В сердце кинули огненный клин,
До сих пор кровоточит оно…
***
С разбитым сердцем ухожу я от тебя.
Излечит ли другой его - не знаю.
Заштопает ли скорбное, любя?
Уж больно рана рваная, сквозная.
Казалось - ты бы мог меня вернуть,
Чуть взгляд смягчив, чуть приласкав небрежно...
Но отпустил в безвременье и жуть,
И снег замёл тропинку к жизни прежней...
Мне страшно, как ребёнку в темноте.
Но я, по-взрослому, тебя не окликаю.
Сама ушла. Блуждаю в пустоте.
Не плачу - это снег слезой стекает.
Я знаю, что разрыв - не пережить.
По сути, разделенье невозможно.
Я ухожу, но будет путь кружить.
Однажды я вернусь, в пыли дорожной...
Вернусь, чтоб только глянуть: как ты – врозь?
И мыслям пожелтевшим удивиться…
И удивлюсь – что я прошла насквозь.
Что живы мы… И прошлое – не снится...
***
Имя навеки в сердце впечатано…
Бог одарит нас, надеюсь, внучатами…
Но ускользаю из рук я твоих…
Старость не будет одна на двоих…
Ты одиночество вкусишь сполна.
Дом опустевший… Людская молва…
Я не хочу ни судить, ни просить
Молча на волю меня отпустить.
Хочешь – кричи, и ругайся, и бей,
Но с этих пор я не буду твоей.
Жалость сильнее любви, и теперь
Буду входить я в закрытую дверь…
Можешь меня не любить, не прощать,
Стану незримо тебя навещать…
И, разлетевшись на сотни частиц,
Буду я стаей взлетающих птиц.
Не удержать, не поймать, не вернуть…
Вспомнишь добром ты меня как-нибудь?
Грустное-грустное
Я не ждала от жизни перемен.
Но, против воли, сердце захотело
Тепла… И увлекло с собою тело,
Произошёл немыслимый обмен…
Один позвал, другой не стал держать.
Цеплялась я за прежний мир, привычный,
Душа летала беспокойной птичкой,
И – сорвалась… А память всё свежа…
Я до сих пор мечусь – туда, сюда…
Не верю, что кончина состоялась.
Что для меня и крошки не осталось,
И всё закрыла чёрная вода…
О, Господи, как трудно умирать!
От прежней жизни с кровью отлепляться,
Мечтать хоть на минуту оказаться
В обличье прежнем, и вздохнуть: «пора…»…
Хотя ушла решительно сама,
Тоскую, словно выгнали из дома,