Дары ангела
Шрифт:
– Женя, я знаешь что думаю? Наши расчеты могут оказаться не совсем верными.
– Не пойму, ты о чем?
– О парнях, которые следят. Мы предположили, что это потомки сослуживцев Чернова и они изначально знали о кладе и монете гораздо больше нас с тобой. Тогда они должны были склеп Мещерских тоже раньше нас найти. Так? Ведь хакер докладную о захоронении из архива выудил. Значит, сослуживцы и их потомки ее тоже читали?
– Мы отталкивались от предположений, значит, возможны погрешности. Но не забывай, искать в этом направлении еще догадаться нужно было. Мы ведь хотели только могилы предков твоих найти. Нет, склеп давно не открывали, это видно. Но ты можешь оказаться права, вариант, что ребятки о нем знали, не нужно отметать.
– Их отчаянное желание заполучить монету… – начала Вероника.
– Может означать, что она играет не только роль указателя места, а нужна еще для чего-то, – закончила я мысль.
Пора нам их поспрашивать, желательно с пристрастием. А значит, надо переходить к активным действиям.
Мой первый маячок, крошечный мягкий комочек ваты, оставленный под входной дверью квартиры, оказался не на месте. Он сиротливо валялся на лестничной клетке, значит, дверь открывали в наше отсутствие.
– Вероника, марш в душ отогреваться, у тебя губы посинели, – скомандовала я, знаками показывая, чтобы молчала. В душ я внедрилась вместе с подругой, открыла воду и прошептала: – Нас скорее всего слушают. А трюк с французским языком они давно раскусили. Поэтому ты помалкивай и постарайся ничего не трогать в квартире, пока я все не проверю и не вызову Василия.
Вероника кивнула и пошла мыться.
А я отправилась на кухню, поставила на огонь чайник. Проверила остальные маячки. Написала Муромцеву эсэмэску с адресом и просьбой приехать. Только без мигалок желательно, без формы. Немного подумала и добавила, что за нами следят, я все потом поясню. И попросила захватить реактивы для снятия «пальчиков».
Потом достала приборчик для обнаружения «жучков» и проверила квартиру, мысленно молясь об удаче. Один обнаружился в комнате, в углублении между рожков люстры. Второй на кухне, за картиной, изображающей корзину, полную винограда и яблок, висящей на стене. Без сомнения, удача сегодня с нами.
Василий проявил смекалку, явился, будто на свидание, с букетом роз и тортом.
Я, проводив его в квартиру, не удержалась от шалости и смачно чмокнула капитана в щеку, находясь рядом с «жучком». Василий густо покраснел, собрался что-то сказать, но я опередила:
– Привет, так давно не виделись, ты проходи. Чайник только вскипел. – О, а тут и пирожные, очень кстати, – я болтала, знаками показывая капитану, что нас слушают.
«Дурдом тут у вас», – сердито стреляя глазами, написал Василий в приготовленном мною блокноте.
Я, улыбаясь и радостно кивая, прочирикала:
– Спасибо, дорогой. – А в блокноте написала: «Давай «пальчики» снимем. Здесь, за картиной, в центре люстры и в коридоре, «под протокол».
Василий, шипя и булькая от злости, написал:
«Ты же понимаешь, что «под протокол» надо бригаду вызывать и заявление писать от вас с Вероникой о преследовании, проникновении в жилище и так далее?»
«Потом напишем, завтра. А сейчас ты разрабатываешь операцию», – ответила я в блокноте.
«Что еще за операция?»
«Если повезет, по задержанию убийц Холодова. И тех, что нас преследовали – «слушали». Завтра все подробности расскажу. А сегодня еще надо успеть «пальчики» криминалистам показать. И попроси сравнить с отпечатками, найденными в квартире Холодова и в гостинице, где в наш номер пытались влезть».
Через несколько минут к нам присоединилась Вероника, которая получила задание задорно болтать ни о чем, разливать чай, создавать звуковой фон, пока мы с капитаном писали протокол и снимали отпечатки пальцев. Изредка бросая Веронике реплики, чтобы не казалось, что она сама с собой говорит. Когда мы закончили, Вероника напоила нас с Василием чаем с тортом, и я пошла проводить капитана. В коридоре Муромцев сделал попытку напроситься охранять нас ночью, шепотом объяснив это тем, что замок уже один раз вскрывали, значит, он не вызывает доверия. Я так же шепотом заверила, что мы справимся сами, а завтра позвоню, как только появятся новости.
Немного поразмыслив, я надела тонкие перчатки и обезвредила оба «жучка».
– Тогда что это за комедия была с Василием? – хихикнула Вероника, с интересом наблюдавшая за моими манипуляциями.
– Понимаешь, нам помощь Муромцева нужна, а вот посвящать полицейского в подробности дела я не готова. Тут противники подбрасывают «жучки», и ничего придумывать не надо, есть железный аргумент – нас слушают.
– А что ты будешь делать завтра?
– Задержим «крепыша», желательно при попытке убийства моего тезки.
– Как это? Женя, почему?
– Поверь моей интуиции, парень не зря пытался на заднем дворе магазина ночью встречу назначить. Расставаться со стольником он не планирует.
– Но убийство ребенка, Женя! Как же это возможно?
– Не ребенка, а подростка, – прагматично уточнила я, – ну, может, не убить, а пристукнуть слегка точно собрался. Видела ведь, какого тезка телосложения щуплого? Много ли такому надо, чтобы отключился?
– Думаю, мы не можем подвергать подростка опасности. Ему и так досталось.
– Я буду рядом, ничего страшного не случится. А если ты намекаешь на инцидент с разбитым носом, то парнишке от него только польза. Пусть в будущем не ввязывается в сомнительные предприятия, надеясь на легкий заработок. Это всегда плохо заканчивается.
– Василий и так готов плясать под твою дудку, не находишь жестоким поддразнивать его и держать в неведении?
– Если ты говоришь о невинном поцелуе в щеку, каюсь, виновата. А если о наших планах, то, поверь, будет лучше, если Муромцев узнает обо всем постфактум. Особенно о том, что мы тоже ищем клад.