Чтение онлайн

– Боже мой, как романтично! – протянула Настя и красноречиво посмотрела на Сашку: мол, один уже снизошёл до признания, когда же соблаговолит ваше величество?

Сашка демонстративно проигнорировал взгляд подруги, хотя на всякий случай ободряюще похлопал её по коленке, словно отвечая: «Не расстраивайся, и на твоей улице перевернётся фургончик с конфетами».

Дарья тем временем осторожно выскользнула из объятий Влада, крепко сжала его руки и истерическим шёпотом, интимным и осторожным, быстро сказала:

– Я тоже тебя люблю, очень-очень. Я ещё тогда тебе хотела сказать, в гараже, но испугалась, что ты моих чувств не разделишь, и предпочла промолчать. Мне тогда так страшно стало, когда я вдруг представила, что ты мои слова обсмеёшь, не поверишь мне, не воспримешь серьёзно!

Он обнял её, вздрагивающую и взволнованную, осторожную и пугливую девочку, и по-отечески поцеловал в макушку.

– Как же это красиво, Санечка, – задумчиво пробормотала Настенька с налётом бело-невинной зависти, наблюдая за бестолковой ребяческой возней Дарьи и Влада. Они то и дело перешёптывались, хихикали, вздыхали, тыкались губами друг в друга, неловко промахивались, выглядели смешно и глупо, а самое главное – были переполнены ни с чем не сравнимым счастьем, неизмеримым, уникальным, бесконечным (и это сказано не для красного словца, так оно взаправду и было).

Весь оставшийся вечер Влад и Дарья сидели, сцепив под столом руки, только изредка отпуская друг друга, чтобы выкурить сигарету или глотнуть коктейля. Под конец изрядно захмелевшая Настя даже прослезилась, а разжалобившийся от спиртного Сашка начал её успокаивать. Затем они решили оставить влюблённую парочку наедине, а сами отправились в гараж для продолжения романтического вечера.

Уставшие, влюблённые, довольные Влад и Дашенька пристально разглядывали друг друга сквозь сгущающийся туман «Лилии». Влад был одурманен хмелем, жаждал любви и источал одержимость. Ему не хватало воздуха, и душа его нуждалась в самопожертвованиях, ему хотелось осыпать маленькую нимфу золотом своего влечения, своей страсти и одержимого фанатизма; ему хотелось вылечить её от хронического одиночества и здравомыслия, осыпать сладким призрачным счастьем, которым был переполнен сам и от которого не знал, куда деться. Ему была неинтересна та обыденная жизнь за пределами им выдуманного сказочного мирка, в котором он воздвиг хрустальный пьедестал зеленоглазой богине, такой холодной и такой недоступной. Ему было мало чувствовать её рядом, ему хотелось раствориться в ней, рассыпаться мелкими кристаллами в её голубой крови. Ему было отвратительно хорошо, как бывает хорошо алкоголику в момент сильнейшего похмелья завидевшего искрящийся бокал, наполненный холодным пенным пивом; или подсевшему наркоману в жесточайшей ломке, вводящему яд в изрешеченную вену.

Этот нежный яд сидел сейчас подле него, встряхивал лунными волосами и клялся в любви и верности.

Какой чудесный майский вечер! Какой упоительно-миролюбивый город! Какое чистое звёздное небо! Но на далёком северо-восточном осколке сине-чёрного небосвода просыпался Зверь, тот самый, что ожидал подходящего момента, что скрестил (для своей забавы) параллели изначально непересекающихся жизней; тот самый Зверь, тенью бродивший между живыми и светлыми, сеющий раздор и соблазняющий непогрешимых. Тот самый Зверь, что катает на своей мохнатой спине сладкоголосую Неферию, вечную мученицу, обезображенную проклятиями.

Гаснет свет в угрюмом гараже, замолкает перед новым аккордом гитара, замедляется ход истории, и добрый фотограф увековечивает светлые картинки прошлой жизни, чтобы воспитать на них новое, более выносливое поколение.

Окно нараспашку, мягкий полуденный зной вливается с ленивой изнеженностью в освещённую ярким желтоватым светом комнату. Скрип дверей платяного шкафа. На кухне по-домашнему мелодично позвякивает посуда. Маргарита Воинова в цветастом фартуке с заколотыми на затылке каштановыми кудрями), накрашенная и благоухающая духами (она всегда следила за собой и даже к мусоропроводу шла как на парад), что-то хитренько нашептывала мужу, методично отсчитывающему спасительные капли «Корвалола».

Влад бегал по квартире, разыскивая нужную одежду, сшибал углы, зарабатывая лиловые синяки и веселя блаженно раскинувшегося на диване Стаса.

– Такое ощущение, будто тебе Нобелевскую вот-вот дадут, – шутливо сказал Стас, наблюдая за тем, как Влад поправляет воротничок своей белоснежной рубашки (в кои-то веки он надел на себя что-то светлое).

– Намного лучше, чем Нобелевскую, – Влад потрепал брата по голове и улыбнулся.

– Думается, ты скоро познакомишь её с родителями, а потом мы будем гулять на твоей свадьбе.

– Тебе лишь бы погулять, – проворчал Влад и спросил: – Сашка не звонил?

– Звонил, пока ты наводил марафет. Сказал, что зайдёт к Настюхе, а потом они вместе пойдут к Дашке, – Стас сознательно избегал называть Настю Стаськой, как звали её все остальные, воспринимая для себя подобную парономазию оскорбительной.

– Отлично, – Влад бросил взгляд на аккуратно зачёсанные волосы брата и начищенные ботинки, которые он уже успел натянуть на ноги. – А куда это ты намылился? – тоном строгого воспитателя спросил Влад.

– А что, только тебе можно развлекаться? – фыркнул Стас и скрылся в их общей с Владом комнате.

– Не ходи обутым по ковру! – крикнул Влад, забежал на кухню, чтобы выслушать последние напутственные слова матери и одобрение отца, после чего, прихватив с собой подарок и свежий праздничный букет, помчался к своей Дашеньке.

У её подъезда стояла новенькая «шестёрка». Белоснежная, дьявольски хорошенькая, с кристально чистыми стеклами, приятно пахнущая новизной. Холодный взгляд её потухших фар задумчиво пронзал разряженный воздух.

Дело было сделано. Катафалк судьбы с прохладным равнодушием ожидал свою новоявленную хозяйку. Призрачная тень Зверя вместе с Владом разглядывала тольяттинское чудо, разыгрывая в голове различные комбинации, так и эдак пристраивая в заготовленный расклад белокипенную игрушку.

Наглядевшись на машину и оставшись довольным, Влад с молодецким задором вбежал в серо-сумрачный подъезд и, перешагивая через две ступеньки, взлетел на пятый этаж.

Зеленоглазая Грэтхен, прохладно-сладостная, как сливочное мороженое, страстными объятиями встретила своего рыцаря и незамедлительно впилась в него бледными губами. На ней было чудесное льняное платье, нежно-бирюзовое, с серебристыми кнопками на воротнике и дивными соблазнительными разрезами по бокам. Лаковые шелковистые волны свежевымытых и завитых волос пахли шампунем и парфюмерией. Влад моментально зарылся в эти волосы и одной рукой, отягощённой свежим, влажным, ароматным розовым букетом, обхватил тонкую изящную талию. В другой руке у него была коробка с магнитофоном. Дарья отстранилась от Влада и с ребячьим восторгом выхватила подарок.

Магнитофон источал смесь высокотехнологических запахов пластмассы, краски и целлофана. Дарья засунула нос в коробку непонятно зачем, если можно было просто от неё избавиться – и лучезарно захохотала. Влад не успел прийти в себя после её страстного приветствия, как новорожденная Неферия принялась осыпать его очередной порцией ласк, на этот раз благодарственных. Воротничок его рубашки был незамедлительно расстёгнут, шея постепенно приобретала розовато-лиловую окраску – следы порочных свирепых поцелуев. Влад уже начал терять контроль над собой и своим легковоспламеняющимся телом, как Дашенька (взбалмошный ребёнок!) оторвалась от него и расстроено протянула: