Чтение онлайн

Странно, ведь бомбят всего от силы час. За такой короткий срок, военные, что сейчас находятся в городе, вряд-ли успеют скоординироваться и занять оборону.

Но видимо удары наносятся чисто на опережение. Военные, в принципе, люди весьма осторожные и потому если сносят, подозрительный объект, то делают это при помощи с танка, а затем еще заптуривают, чтобы окончательно убедиться — ничего живого там не осталось. Лишь после этого лезут смотреть: что же там такое? И всё равно, предварительно закидают гранатами и зальют помещение парой хороших очередей.

Пока ехали, видели еще парочку беспилотников, но те пролетели мимо. Так же было слышно, как работают реактивные системы залпового огня. За город взялись плотно и явно, сразу несколько подразделений. Электричество выбили в течение первого же часа, а после пропала связь. То ли группа РЭБ подкатила, то ли просто глушилки какие развернули? Короче, интернет и мобильная связь накрылись медным тазом.

От универсального ключа теперь нет никакого смысла. Даже при всем желании, подачу электроэнергии в городе мы уже не восстановим, а это значит, что надо разживаться нормальным генератором, питающимся не от батарей, а от топляка. Первые недели, в городе еще будет достаточно бензина. Старых машин вокруг много, а вот их владельцы, либо пока ещё сидят по домам, прячутся, либо уже задвухсотились.

Трупов на улицах пока не видно, но кровавые следы то и дело мелькают. Раненые уползают дотекать в подъезды, в надежде на помощь. Вот только скорая не приедет. Во-первых, связи уже нет, чтобы ее вызвать, во-вторых, без интернета, бортовой компьютер машины СМП, попросту крякнет и никуда не поедет. Сокращение кадров, чтоб их.

На скорой уже давно нет водителей, вместо них роботизированные бортовые автопилоты, которые запускает фельдшер. Да и от самих медиков, осталось одно название. Их нынче учат: как с помощью электроники поставить точный диагноз и потом согласно предписанию переносного анализатора, произвести необходимые манипуляции, методом зарядки в него правильных растворов.

Укол внутремышечно машинка поставит сама, а вот внутривенно пока все еще ставят люди, как впрочем и накладывают повязки тоже. Поэтому нынешняя подготовка современных фельдшеров и реаниматологов, примерно равна подготовке санитаров и санинструкторов в моей молодости. Мда, дожили едрит…

До моей квартиры добрались быстро, благо она на первом этаже и нам не пришлось носиться по лестницам. Внутри меня встретил легкий сквозняк. Осколком от снаряда, прилетевшего где-то на улице, побило окно в спальне. Ну да и черт с ним, все равно будем сматываться в подвал.

На сборы ушло куда больше времени чем я предполагал. Все дело в том, что за время мирного проживания, у меня скопилось довольно много всякого барахла. Нет, к выживальщикам я не отношусь и коллекцию «сурвайвал китов» не собрал. Просто в кладовке нашлось довольно много различного инструментария, что был злостно спиз…экспроприирован с работы. Плюс различные крепежные элементы, а так же сантехнические трубы и многое другое. На нижних полках стояла различного рода консервация, начиная от «Говядина высший сорт. Не для продажи.», что как не иронично, продавалась по пятьдесят рублей, заканчивая парой коробок, когда-то давно выкупленных сухпаев. Они конечно просрочены, лет на пять минимум, но там есть много интересных вещей без срока годности.

Из дополнительного, нашлась моя старая военная форма, к ней армейский баул с теплыми вещами, различные спальники, палатки, коврики. Бурная молодость прошла в командировках…мда.

Из наиболее интересного, отыскался боевой 6х9-1 со штатными ножнами, привезенный трофеем из одной такой поездки. Нож хороший, но таскать его, пока рановато. А вот розовый школьный внучкин рюкзачок — самое то.

По размерам он не шибко уступал армейской дорожной сумке, зато на потрепанного старика, с детским рюкзаком, вряд-ли кто посмотрит, особенно когда будет сканировать окружающих, на предмет «есть чем поживиться?»

Домашняя аптечка, богато уложенная, так же по опыту командировок, могла обеспечить спокойное прибывание хоть на позиции в Карабахе, хоть в подвале дома. Ну и конечно же, моя личная гордость, коллекция рабочей обуви. Я не скупился на униформу, потому что комфортная одежда, залог хорошего настроения.

Трудно работать, когда в паху натерло от пота. Поэтому я уже лет сорок, как таскаю только уставное белье, так называемого «первого слоя». В командировках оно себя проявило просто отлично.

Единственное, что реально подкачало, это санитария. Мыла мало, а туалетной бумаги так и вовсе — пара рулонов.

— Не хило, — прохрипел порядком подуставший Захаров, рассматривая кучу добра сваленную в спальне.

Мы даже содрали со стены ковер и раздербанили все кровати на матрасы. Надо же на чем-то спать.

Вторым пунктом проблем было освещение. Нет, фонариков много, практически в каждом рюкзаке по паре карманных, но батареек к ним мало. Свечи тоже не выход, их вообще всего с десяток, а спичек лишь пара коробков. Не густо, но и не пусто, на первое время сгодится.

— Угу, а теперь взялись и потащили всё в подвал, — согласно кивнул я и первым делом подхватил ковер. — Или можем сделать так: Зяба, берешь веник, наводишь порядок в первой комнате, а мы туда все перетаскиваем и затем уже обустраиваемся. Программа минимум: спальное и отхожее места. Программа максимум: буржуйка, чтобы пожрать. Погреть можно конечно и на таганке из сухпая, но честно, лучше сделать нормальную кашу, а не жрать разогретые консервы.

Юра был не против такого расклада, поскольку после уборки он в перетаскивании не участвовал, а просто стоял на шухере, чтобы любопытные соседи не мешали. К счастью, таковых не нашлось. Все тихо шкерились по своим квартирам.

Правда и мы немного нарушили первоначальный план. Чтобы не подсвечивать себя ночью фонарями, провернули перенос вечером, пока ещё было относительно светло.

Бомбежка действительно подутихла и теперь если что-то прилетало, то где-то вдали.

Народ потихоньку выползал на улицу. Кто посмелее, запрыгивал в машины и уматывал, кто не имел такой возможности, или трусил, просто кучковались у подъездов, охая да ахая, мол: как же так, война началась?!

— Так, ну вроде все, — я потоптался по ковру, что раньше висел на стене в спальне, а нынче был расстелен на полу.