Дело давнее
Шрифт:
– Мы вот, Авдейка, решили, что пора тебе жениться.
Сын густо покраснел. В ту пору между родителями и детьми в порядочных крестьянских семьях всегда соблюдалась уважительная дистанция. И мнение отца и матери даже в таких интимных вопросах не только имело огромный вес, но и являлось решающим.
– Маша Коробова - хорошая девушка. И собой красивая, и рукодельная, и работящая...
– Погоди, мать, не части! Авдею с ней все-таки жить. Пусть хорошенько подумает, а потом скажет нам - засылать сватов к Коробовым или погодить?
– предложил Сергей Матвеевич.
Парень торопливо кивнул головой и опрометью выскочил из избы во двор.
– Коням овса задам!
– Глянь-ка, как шмыгнул, словно кипятком на него плеснули, - улыбнулся Сергей Матвеевич.
Но Пелагея Ивановна знала гораздо больше, чем её супруг - не зря вечерами сидела с соседками на завалинке.
– Люди его с Груней Стрельцовой видели, - некоторое время спустя, заметила она.
Сергей Матвеевич только поморщился.
– Семья Стрельцовых чудная. На земле не любят работать: то охотятся, то рыбачат - ухари, одним словом. Много о них всякого говорят. Не хотелось бы родниться.
– Ещё чего, - гневно вскинулась его супруга, - не бывать этому! Грунькин отец уполномоченного по хлебозаготовкам в проруби утопил. Зачем нам убивцы в семье?
– Так ведь и сам погиб где-то в Сибири. Аграфену-то с сестрами дед вырастил.
– Да и дед тот, по слухам, с самыми отчаянными варнаками водился.
Родители оглянулись на скрип половицы, и увидели, что в избе стоит угрюмый Авдей.
– Ты чего это такой смурной?
– удивился отец.
– Овса-то задал?
– Задал...
– и тут парень отчаянно тряхнул чубом.
– Я уже подумал. Нравится мне Маша. Засылайте сватов к Коробовым!
Сватовство прошло, как говорится, без сучка и задоринки. Любая семья в Ивановской слободе была рада бы отдать дочь в дом Медуновых. Знали, что девушку там не обидят. Тем более что доли старших сыновей Медуновых были уже выделены в отдельные хозяйства, поэтому все имущество стариков должно было достаться 'кормильцу' - младшему сыну. Авдей работал трактористом в местном МТС и, в отличие от колхозников, получал зарплату.
К всеобщей радости, устроили 'запой'. Молодых посадили вместе в красном углу, и невеста подарила будущему мужу искусно вышитый кисет.
Понятно, что весть о 'запое' разнеслась по всей слободе.
На следующий день ближе к вечеру к Медуновым нагрянул старик Стрельцов. Когда-то он был здоровенным мужиком, но годы сделали своё дело: согнулся, поседел и, опираясь на клюку, едва переставлял больные ноги.
– Садитесь, Аким Степанович, - пригласила старика, насторожившаяся Пелагея Ивановна.
– В ногах-то правды нет.
– Да и то...
Устроившись на лавке, он обвел тяжелым взглядом помрачневших в ожидании неприятного разговора хозяев хаты.
– Что же это вы удумали к Коробовым сватов засылать, когда ваш Авдей с моей Груней встречаются?
Пелагея Ивановна открыла было рот, чтобы дать гневную отповедь, но, повинуясь взгляду мужа, промолчала.
Дальше разговаривали только мужчины.
– Мы Авдея не принуждали, - сдержанно пояснил Сергей Матвеевич.
– Жениться на Марии Коробовой предложили, но воли его не лишали.
Старик немного помолчал.
– И что же, вы не знали, что он с Груней путается?
Сергей Матвеевич лгать не стал.
– Слухи доносились. Но мало ли с кем парни на вечерках пляшут.
– Да не только на вечерках, - зло хмыкнул старик, - и на сеновале утро вместе встречали.
Медуновы хмуро переглянулись.
– И что же, Груня брюхатая?
– Нет, - после некоторой заминки ответил дед Аким, - но прикипела к вашему Авдейке всем сердцем. Не обижайте Груню - сирота она.
– Так ведь у нас с Коробовыми сговор был, - возразил Сергей Матвеевич.
– Не можем мы теперь от Марьи отказаться. Ни в чем не повинной девушке позор будет.
– Знала она, что Авдей - жених Груни. Незачем было на чужой кусок рот разевать.
– Это как посмотреть...
– Не на что тут смотреть. Я вас предупредил! Откажитесь от Машки, иначе пеняйте потом на себя!
Бывало, Пелагея Ивановна так разойдется, что от души за очередную провинность какому-нибудь сыну затрещину даст, но Сергей Матвеевич никогда на детей руку не поднимал.