Чтение онлайн

Удружил Зильбек. Прелесть, а не жемчужина. Искорки накопленной силы пробегали внутри игривыми верблюжатами. И прятать не хочется. Да и зачем прятать? Такое носят с собой.

До вечера Бахмати сидел, катая жемчужину в пальцах и доедая киснушие на блюде фрукты. Часть персиков уже подгнила. В халве барахтались муравьи. Мысли копились тревожные, грозовые. Пока не ясные.

В оцепенении, похожем на сон, плыли образы. Иногда яркие, четкие, иногда — мерцание и мираж. Хихикала Айги-Цетен, глядел в половинку души слепой Хатум, плескал призрачной водой ас-Валлеки и жадно теребил золотого зверя Зильбек. Все они возникали то по очереди, то скопом, мешаясь и меняясь лицами.

Кошмар, кошмар! Ас-Валлеки с фигурой Айги-Цетен…

— Господин Бахма.

Бахмати, вскочив, чуть не свернул плечом стену. Он — ойгон, стена хлипкая, а все ж устояла, тут слава Союну.

В хижине было темно.

— Господин Бахма, — повторили снаружи.

Неужели проспал? Ай, как неудобно. Даже хуже. Неисполнение Договора. Чур-чур. Сцепленные пальцы к горлу.

— Кто здесь?

Смиряя шаг, Бахмати выступил из хижины к застывшей в поклоне фигуре, уже зная, кто это. Чайханщик. Вот, степенно и важно. Все хорошо. Он не спал, он э-э… тренировал навык. М-да, а короткие сумерки уже почили.

— Господин Бахма, — сложил руки Дохар, — я бы никогда не осмелился… Но обед, я не могу оттягивать его дальше. А вы гость… Вы великодушно согласились прийти в ответ на мою ничтожную просьбу. Я понимаю, у вас много срочных дел…

Бахмати хмыкнул, щупая пальцем жемчужину в тайнике рукава.

— Дохар…

— Возможно, вы потому и не говорили об оплате, что, скорее всего, она была бы несоизмеримо велика для меня. Но родители Шахризы уже недовольны долгим ожиданием. Она — прекрасная девушка, полная достоинств…

— Дохар, я же обещал тебе. Или ты не веришь хранителю города?

— Я верю, — еще глубже склонился чайханщик, — но…

— Да, я подзадержался, — сказал Бахмати, увлекая Дохара за собой, — но я — демон места, милый мой Дохар, как ты знаешь. Мне нужно было вспомнить, как это — превращать воду в лед. И мы, ойгоны, увы, не всесильны.

Он вздохнул.

— Прошу простить меня, — качнулся повеселевший чайханщик, — я — глупый, низкий человек, господин Бахма. За мои мысли меня стоит казнить.

— Ну-ну, что ты.

Они вышли к площади. Дома вокруг были темны, но кое-где из окон, занавешенных тряпками, слабо поплескивал масляный свет.

— Спите спокойно! — раздалось вдалеке. — Здесь Зафир, он на страже ваших снов.

О, нет, подумал Бахмати.

Встречаться с толстяком сейчас ему совсем не хотелось.

— Уважаемый Дохар, — сказал он, убыстряя шаг и невольно заставляя подстраиваться под себя чайханщика, — нам следует поторопиться. А то родители прекрасной Шахризы…

— Да-да.

— …еще возьмут и передумают.

У входа в чайхану тлел красный огонек лампы. Дохар вырвался вперед, с поклоном сдвинул тяжелую циновку, открывая зал. У дальней, занавешенной коврами стены в окружении трех ламп воздвиглись над низким столом неподвижные фигуры. Две пышные, основательные, с круглыми лепешками лиц, а одна — тонкая, изящная, прячущаяся под накидкой.

— А вот и мы! — воскликнул Дохар. — Вот и мы!

Он хлопнул в ладоши.

Жена его, кривоногая Лейла, с лучиной на длинной палке обошла чайхану, зажигая остальные лампы. Заиграли красками ткани, растворяясь, прыснула из углов сизая дымка. На лицах пышных фигур высветилось неудовольствие.

— Проходите, дорогой Бахма!

Дохар подвел Бахмати к обложенной подушками пустоте рядом с прячущейся под накидкой невестой и обернулся к ее родителям:

— Вы позволите начинать обед, достопочтенные Теймур и Мелехар?

Выражая одобрение, качнулось сначала одно круглое лицо, затем другое.

— Давно, — проскрипел достопочтенный Теймур.

Лейла установила в центр стола большое блюдо с пловом, шипящее, скворчащее, горячее, горкой насыпала лепешки. Появившийся Сулем расставил миски и кружки, налил воды. Дохар принес казанок с вареными овощами и плошку с острой приправой.

Сулем сел напротив невесты. Лейла, оперевшись на плечо сына, тяжело опустилась рядом с ним. Дохар расположился во главе стола.

— Хвала Союну! — сказал он. Лоб его блестел от пота. — Я прошу прощения у родителей прекрасной Шахразы за долгое ожидание. Но, надеюсь, оно будет искуплено угощениями и нашим гостем, хранителем города Бахма-тейчуном.

Маленькие глазки достопочтенного Теймура моргнули.

— Он демон?

— Да, — сказал Дохар.

Бахмати поклонился, пряча улыбку.

— Это… хороший знак, — помолчав, проскрипел родитель невесты.

— Да, несомненно хороший, — поддержала его жена.

Они оба были толстощеки и черноволосы. Оба носили светло-зеленые полосатые халаты. Правда, у Мелехар под зеленью прятался еще один халат, в красный цвет, а под ним — еще один. Возможно, это была часть имущества Шахрезы. На пальцах у Теймура сидело два перстня, грудь Мелехар украшало золото.

Бахмати задался вопросом: почему такие не бедные люди вдруг везут дочь в невестки к сыну чайханщика в городок посреди пустыни?

Чайханщик Дохар был вовсе не богат. А, как известно, даже на дурную лицом и нравом девушку при состоятельности ее родителей найдутся слепые на внешность женихи.

Не исполняли ли Теймур и Мелехар какой-нибудь Договор? Или прятали от него дочь подальше? Или все их богатство — на них?

Бахмати снова поклонился.

— Давайте обедать.

— Конечно-конечно! — воскликнул чайханщик. — Мой обед — ваш обед. Милостью Союна.

— Это мы с радостью.

Первым в блюдо с пловом полез достопочтенный Теймур.